Сделка

Что все закончилось, все разрешилось, и что Катя крепко держит мою руку и иногда поворачивает голову, чтобы наградить меня сияющим, любящим взглядом.

Эпилог

– Спустя два месяца мы с Катей сыграли свадьбу, уже самую настоящую. Поначалу мы думали сделать что-то скромное, предназначенное лишь для нас двоих и самых близких людей, а потом… – Я улыбнулся, вспоминая то время. – А потом я решил, что Катя заслужила самое невероятное, роскошное, помпезное и обсуждаемое торжество во всей Российской империи. Организовать такое за короткое время было почти невозможно… и Елизавета Андреевна нещадно ругалась, каждый день напоминая мне об этом.

Ведь заботы о свадьбе я с почестями передал ее сиятельству.

Я тихо рассмеялся, и мой собеседник тоже улыбнулся, не разжимая губ. Это к лучшему, клыки у него впечатляющие. Прямо из воздуха возник кувшин, и тонкая зеленая струйка пролилась в подставленный кубок, сверкающий множеством драгоценных камней. Мне тоже было предложено угощение – вино, если это, конечно, вино, а не какое-то зелье, и почему-то яблоки – тоже зеленые и на вид твёрдые как камни.

Но я отказался и от того, и от другого. Моя жена строго-настрого запретила хоть что-то вкушать в гостях у этого хозяина.

Где-то далеко-далеко стучал шаманский бубен. Там, где сейчас спал я. Вернее – мое тело. Хотя здесь я тоже ощущал себя полностью живым и бодрым. Как это все возможно, я решил не задумываться.

– И что же? – поторопил меня Полоз.

Змей восседал на каменном троне.

Длинную белую косу на его плече обвивали золотые нити. Глаза блестели как два самоцвета, тонкие пальцы сжимали ножку кубка."

"– Елизавета Андреевна, конечно, справилась. Хотя и уверяет, что эта свадьба отняла десяток лет ее жизни. Но на самом деле она выглядит помолодевшей. Она даже улыбается! Так часто, что я начал переживать. Ядвига Карловна тоже выглядит столь веселой, что внушает мне опасения. Впрочем, я понимаю, – улыбнулся я. – Древний договор был для обеих тяжелой ношей.

Ведь женщины по-настоящему привязались к Кате. Полюбили ее. А может, и тех, кто был до нее… я так и не выяснил, сколько этим хранительницам лет. Печорскую годами мучало чувство вины за то, что она вынуждена делать. Думаю, это изрядно портило ее характер. Катю она любит как свою дочь, но боялась становиться ближе, чтобы не причинить девушке новую боль.

Я молчал, снова вслушиваясь в едва уловимый стук бубна.

– Но свадьба получилась роскошной.