Сделка

Размером с человека, изящная, с длинным синим хохолком и хвостом, покрытая перьями всех оттенков неба. И это небо сейчас гневалось. Темно синий вихрь налетел на Григория столь яростно, что Турова буквально оторвало от меня. Синяя птица колотила клювом и рвала когтями тело парня, ее синие крылья молотили, гася пылающее пламя. Вокруг зимородка шипели белые стрелы молний, метко ударяя уже визжащего Григория. Гудел ледяной ветер, и запах гари настойчиво перебивал иной – аромат влажного леса и тайги. Синяя птица была меньше Григория, и на миг почудилось – горящее пламя окажется сильнее, но не тут-то было.

Парень продержался всего несколько минут, отбиваясь от синей ярости. А потом закричал, закрыл лицо, пытаясь уберечь темнеющие глаза. Пламя гасло, словно ледяной дождь, возникший по воле зимородка, убивал его жар.

– Не надо… не надо! – уже не сдерживаясь, закричал Григорий, отступая. Его крылья исчезли, вернулся человеческий облик. Я привалился к стене, обвел мутным взглядом комнату. Костя сидел напротив, живой, и кажется, не особо пострадавший.

Павел и Пётр – тоже в человеческих телах – привалились друг к другу и с ужасом смотрели на зимородка. Похоже, они не ожидали, что есть кто-то, способный им противостоять. Зимний таежный ветер кружил по комнате, выстужая ее.

– Хватит! Хватит… – простонал Григорий, загнанный в угол. Он больше не горел, а тело украсилось длинными бороздами кровавых царапин.

Пошатнувшись, я поднялся. И синяя птица тут же повернула голову. Я увидел ее глаза. Птичьи, но вот взгляд… совсем человеческий.

Разумный. Птица смотрела на меня. А потом, издав сердитый клекот, отступила от Турова. Взмахнула крыльями и оказалась рядом.

– Катюша… – тихо выдохнул я, протягивая руку. Осторожно коснулся крыльев – таких мягких.

Перья под моей ладонью начали таять, исчезая. А вместе в ними таяли мои ожоги, словно и их забирала прекрасная синяя птица. Еще миг, и птица снова стала девушкой. Укрытой лишь своими распущенными волосами. Катя ахнула, внезапно осознав, что на ней ничего не осталось, все разорвалось при изменении, оставив целыми лишь слетевшие с ног ботинки! Я сгреб ее в объятия и крутанулся, закрывая девушку собой.

– Вот, – рядом возникла Костина рука, держащая мою сброшенную шубу. – Я не смотрю! Честное слово!

Я торопливо укутал ошеломленную Катю в мех, который укрыл ее до самых пяток. И снова прижал к себе – не сдержался. А потом заглянул ей в глаза.

– Ты что же… вспомнила?

Она кивнула, так неотрывно глядя на меня.