Сделка

Напротив! Кажется, Григорий получал от него ни с чем ни сравнимое удовольствие!

– Думаешь, стал неуязвимым, Волковский? – даже голос Григория изменился, теперь в нем ясно слышалось нечто потустороннее. – Только не для меня! Один раз тебе повезло – ты выжил. Сегодня будет иначе.

Черные крылья вспыхнули, став алыми, и огонь охватил все тело Турова – с головы и до пят. И Григорий рассмеялся, словно это было самое приятное ощущение на свете! Он раскинул руки-крылья и схватил меня. Я не успел увернуться. Туров сжал меня в объятиях, и одежда на мне задымилась.

Где-то – словно бы очень далеко – закричал Костя… Я попытался вырваться, но пламя бушевало со всех сторон. Бились алые огненные крылья, и Григорий скалился мне в лицо, не выпуская. В нос ударил запах паленой кожи, я не сразу понял, что это горит мое тело. Резкая боль заставила зашипеть. Я забился, пытаясь вырваться из чужой хватки, и с ужасом осознал, насколько она крепкая. Нечеловечески крепкая! И тут же пришло понимание: Туровым и правда не нужно оружие! Они сами – оружие. Оружие, после которого от Волковских останется лишь пепел. Мифические жар-птицы оказались вовсе не прекрасными девами… они были Иными, и их потомки умели сжигать даже тех, кто был благословлён духами. Меня не тронул обычный огонь, но запросто спалит пламя Турова. И цесаревич об этом знал, потому и оставил Григория разобраться.

Я рвался из объятых жаром крыльев, почти теряя сознание от боли. И с ужасом понимая, что все напрасно. Григорий не зря улыбался.

Он и правда был невероятно силен."

"И тут где-то за обжигающими крыльями раздался еще один звук – Катин крик. «Дима-а-а-а» – и следом яростный птичий клекот. Порыв холодного ветра пронесся по тесной комнате, ударил в потолок, снося крышу этого несчастного дома! Ее просто оторвало и выкинуло, словно рукой невидимого великана! Ночное небо разорвало вспышкой молнии – над головами бушевала невозможная в зимнюю пору гроза. Ледяной дождь обрушился сверху потоком, и Григорий вскрикнул.

Несколько коротких белых молний ударили из темной тучи – тоже поразив лишь старшего Турова и не задев меня. А потом я увидел ворох крыльев – темно-синих. Катерина исчезла. Осталась лишь синяя птица – грозная, ужасающе-прекрасная и смертельно опасная. В отличие от Григория, Катерина меняла облик полностью. Ее тело стало птичьим, руки превратились в крылья, голова покрылась перьями. В тайге я видел лишь смутный силуэт зимородка, а теперь птица явилась целиком.