Сделка

Врач, даже прощаясь, бубнил о непозволительном своеволии и моем загадочном случае, необъяснимом наукой.

Одежды у меня не было, моя превратилась в сгоревшие лоскуты. Но здесь, к счастью, помог Еропкин. Напоследок он снабдил меня неплохим костюмом из своего саквояжа. «Маловат мне стал, но почти новый!» – смущаясь, уверил он.

Маловат костюм явно стал лет так десять назад – судя по фасону и размерам самого учителя изящных искусств. Но мне как раз подошел и вызвал новый приступ благодарности.

«Ну что вы… полно…» – бормотал Еропкин.

Когда мы прощались, он выглядел совершенно несчастным, видимо, «Золотой луг» и его обитатели были по-настоящему дороги Оресту Валерьяновичу.

К бывшему бастиону я приехал уже в сумерках. Добираться пришлось на перекладных – то почтовым дилижансом, то телегой.

Спрыгнул с последнего за развилкой дороги и пошел пешком, всматриваясь в подступающие стены пансионата

Стены были. Пансионата – нет. Черная башня торчала гнилым зубом, закопченная, но целая, однако ее дверь надежно запирал огромный замок.

Основное здание выгорело почти целиком. Что не сожрало пламя – то обвалилось, превратившись в руины. Остался лишь обгоревший остов стен да черное пепелище. Я бродил по нему, пачкаясь в саже, и даже не заметил, как наступила ночь. Без света окон и фонарей, она накрыла пансионат, словно толстое одеяло, спрятав во тьме обгоревшие скелеты здания. Ни одной живой души на пепелище не было. Я сел на какой-то выступ – то ли пень, то ли остаток стула и сидел так, не зная куда идти дальше.

– Ваше благородие? Вы, что ли? – во тьме вспыхнуло пятно желтого света и прозвучал знакомый голос.

На миг показалось – Кузьма – и сердце забилось от радости. Но выступившая фигура была хоть и похожа, но принадлежала не деду, а Макару Андреевичу.

Околица! Как же я забыл о ней? Я потер грубый шрам на затылке – видать, все-таки хорошо меня приложило…

– А я смотрю, кто-то шастает, вы – не вы… А то вы! Что ж вы тут?

Макар Андреевич, держа в поднятой руке лампу, приблизился. Рядом крутилась рыжая собака, в которой я опознал одну из псин Кузьмы.

– Что же вы тут, Дмитрий Александрович? Я слышал, вас после пожара увезли в больничку, уж не чаял увидеться! А вы вот тут… что же сидите во тьме, идемте, напою вас чаем, ночи уже совсем холодные, зимой тянет…

Так, приговаривая и косясь на мою обритую голову, Макар и довел меня до Околицы. Два дома тускло светились окнами, остальные тонули во мраке.

– Люди уезжать думают, – вздохнул мой провожатый.