Сделка

– Беда, ваш благородие! Скорее! Теть Даша сказала…

– Что случилось?

– Дом деда Макара горит! В Околицах! Все тушить побежали! Скорее, бегите, скорее!

Пожар? Огонь в деревне, где каждый дом – деревянный – это и правда беда!

Уже не слушая тараторящего мальчишку, я развернулся и бегом – насколько позволяла моя нога, бросился вон из пансионата.

Путь через поле короче, чем в обход, так что во дворе – обезлюдевшем, – я сразу свернул к сараям и пролому стены за ними. На горизонте в стороне Околицы вился к небу черный дым – предвестник большой беды.

Я побежал, не обращая внимания на цепляющуюся за брюки сорную траву и ноющую боль в ноге.

– Торопитесь, Дмитрий Александрович?

Я моргнул, обернувшись на Мещерскую. Она-то откуда взялась? Хотя верно, шла за мной, а я и не заметил… хотя как я мог не заметить?

Одетая в темно-бордовое платье, Елена казалась какой-то неуместной среди высоких влажных трав. И улыбалась странно – словно бы с предвкушением.

Я мотнул головой.

– В Околицах пожар, Елена Анатольевна. Вы разве не видите? Простите, но мне сейчас не до вас…

– Ах, какая беда, – с явной насмешкой протянула она. – И прекрасный рыцарь вновь бежит, чтобы совершить подвиг. Да, Дмитрий?

Она опустила отчество и придвинулась ближе. Я с недоумением всмотрелся в улыбающееся лицо. Пьяна она, что ли? Впрочем, сейчас и правда не до дурости учительницы домоводства.

– Прошу простить, Елена Анатольевна… – начал я, обходя женщину, преградившую мне дорогу.

– Простить? Не думаю, – тихо и зло бросила она.

Так вот в чем дело? Мещерская все не может забыть наш маленький инцидент в бане? Всегда знал, что женщины не забывают обид…

– Еще раз прошу…

– Ах, оставь это. – Переход на ты резанул слух. Елена снова преградила мне дорогу, и я глянул уже не просто с недоумением, но и с гневом. Она совсем не в себе?

– Я тороплюсь.

– Успеешь. Да не переживай так. Я подожгла какой-то сарай, доски влажные горят плохо. Хотя… даже если от этой грязной Околицы останутся одни головешки – еще и лучше.

До меня дошел смысл сказанного, и я уставился на Мещерскую. Это шутка? Но шуткой здесь не пахло. И лицо Елены – насмешливое и злое – вовсе не казалось лицом веселого шутника. Нет, она сказала правду. И действительно пожар – дело ее рук.

По спине прокатился холодок грядущих неприятностей. Хотя женщина – стройная и хрупкая – вовсе не казалась опасной. В ее холеных руках не было оружия.