Сделка

– Уже произошло, благородие, – кисло протянул дед, стаскивая с косматой головы грязноватую фетровую шапку. – И ведамо что. Колдунство темное.

Видимо, лицо у меня стало пугающее, потому что Елизавета выпрямилась и снова стала строгой и непреклонной настоятельницей.

– Дмитрий Александрович, думаю, мы обойдемся без вашей помощи. Прошу, отведите Катерину в пансионат. Она покажет дорогу.

Ну да, значит, теперь мне доверяют ученицу!

– Никуда я не пойду, пока вы мне не объясните.

– Да что тут объяснять! – Елизавета с досадой всплеснула руками.

Не для ваших петербургских умов – перевел я.

– Вы человек случайный, сегодня здесь, а завтра… вернетесь в столицу. Не стоит вам в это влезать.

Я поднял бровь и выразительно посмотрел на растерзанное тело того, кто не так давно пробрался в мою комнату, измазавшись светящейся краской. Боюсь, влез я уже по самую маковку.

Хотел это озвучить, но тут… несомненно и однозначно мертвый уже несколько часов Игнат пошевелился! Приподнял голову и все с той же жуткой, какой-то похотливо-довольной улыбкой махнул левой рукой.

– Шшш сюда… сюда… – Воздух с шипением вырвался из его губ.

Дед Кузьма выдал сквозь желтые зубы что-то забористое, но Елизавета даже не успела его отругать – кусты зашевелились.

А мое чувство опасности просто взвыло, оглушая. Я рывком задвинул Катерину и Елизавету себе за спину. Кузьма загородил женщин с другой стороны. Из зарослей можжевельника медленно выдвинулась серая оскаленная морда.

– Ату, ату!– закричал собакам Кузьма, вскидывая двустволку.

Я выхватил револьверы, и первая пуля угодила точно в лоб… волка? Да какого к чертям волка! То, что лезло из сгущающихся теней чащи, было чем-то иным. Вслед за первой зверюгой показалась вторая. Неестественно вытянутая звериная морда с длиннющими оскаленными клыками, мускулистое, но какое-то ломанное тело с грязно-серой клочковатой шерстью, огромные когтистые лапы, оставляющие на мхах борозды. И глаза.

Твою ж мать. Что это за твари такие?

В наступающем мраке чудовища ползли со всех сторон. Но я уже не думал, я стрелял. Внутри разлилась холодная решимость, как бывает всегда во время боя. Щелк, щелк, щелк. Три выстрела, три цели. И три упавшие твари. Но теней за ними было неисчислимое множество. Казалось, вся чаща ожила, снова и снова исторгая из темных недр измененную, оскверненную стаю. И это здесь.