Санек 4

Через несколько дней, как немного приду в себя, я уеду на все лето, и мне неважно, смогу я подготовиться к этому или уйду без ничего.

Мама что-то хотела сказать, но я не позволил. Выставив перед собой руку, будто пытаясь закрыть ей рот, я продолжил говорить.

— Не спрашивай, куда я собрался и зачем, все равно правды не скажу, а врать не хочу. Единственное, что могу пообещать, что хуже от этой поездки никому не будет. Больше тут говорить не о чем. Только вот что ещё раз скажу: постарайся понять, что сын у тебя вырос.

Тебе самой же станет проще.

Прозвучит, наверное, странно, но, похоже, я всё-таки достучался до разума мамы, или, может, она сама осознала, что по своей дури может потерять сына, который если не сбежит, то с голода сдохнет. Потому что в дальнейшем никаких препятствий в моих делах и поступках мама не чинила в принципе.

Кстати, чуть позже она подтвердила, что стала ограничивать меня в моих начинаниях по совету графа. Он её настропалил, что моя активность до добра не доведет, слишком уж я, по его мнению, много на себя беру.

Что же, учту и при случае напомню ему об этой устроенной им подляне. Ведь «добрые» дела не должны оставаться безнаказанными, я это точно знаю.

В тот же день, сразу после окончания этого своеобразного ареста я перебрался в имение и включился в работу. Собственно, дел по подготовке к отъезду, оказалось не то чтобы много. Если бы я не отказался от денег, их можно было бы закончить очень быстро, просто докупив недостающее.

А так пришлось немного подождать. Там нам и надо то было, что получить запасную сбрую и подождать, пока будет готова очередная партия рыбы холодного копчения. Все остальное у нас собрано.

Как я ни рвался побыстрее отправиться в путь, а планы мне поневоле пришлось менять. На следующий день в имение примчалась мама с сестренками и после разговора с ней — помимо того, что мы окончательно помирились, — я осознал, что из-за всех этих передряг чуть не наделал глупостей.

Дело в том, что я умудрился забыть обо всем на свете или, может, на уровне подсознания забил на наше хозяйство. Короче, только чудом не нагадил сам себе. Дело в том, что лошадей у нас немного, и, если бы я сейчас уехал, забрав с собой практически всех, посевную проводить было бы нечем или некем. Я, считай, решил оставить хозяйство без достаточной для посевной тягловой силы.

Пришлось мне в экстренном порядке ехать по соседям и покупать лошадей.