Санек 4

Купец, похожий на Колобка, неожиданно протянул в мою сторону пятерню, увенчанную толстыми короткими пальцами-сардельками, и попытался схватить меня за грудки. Он сопроводил это свое движение невнятным возгласом типа «да тыыыы!»"

"Важные дядьки в пролёте переглянулись, и один коротко и протяжно сказал:

— Однааакоо…

Я же удачно выловил в растопыренной пятерне большой палец купца и выкрутил его как бы в противоход, со всей накопленной ненавистью, прямо до хруста. Купец от неожиданности или, может, от боли приподнялся на цыпочки и смешно запрыгал, его подельник сделал шаг в мою сторону, а из кареты вдруг прозвучал сильный властный голос:

— Ну-ка прекратить балаган.

Замерли все. А ты, малец, отпусти толстяка.

Отпустил, куда деваться. Умеет дядька командовать, да так, что и в мыслях не было его ослушаться.

Эти два важняка спокойно покинули пролетку и тот, что был чуть постарше, спросил:

— Кто мне может коротко и внятно объяснить, что здесь происходит?

В мою сторону он даже не глянул, зато внимательно смотрел на купцов, которые на миг замялись, чем я не мог не воспользоваться и, несмотря на мамины одергивания, сразу заговорил.

— Если позволите, я попытаюсь коротко поведать, что происходит.

Оба важняка тут же повернулись ко мне, и если один из них посмотрел на меня благожелательно, то второй — как-то снисходительно. Но как раз тот, что глядел на меня, как на досадное недоразумение, кивнул мне, как бы разрешая говорить. Мне, честно говоря, уже было пофиг на их отношение, я неслабо завелся, поэтому говорить начал, как только увидел одобрительный кивок.

— Мой отец потратил все свои средства и даже залез в долги вот к этим купцам, — с этими словами я кивнул в сторону нескладной парочки, — и снарядил обоз, который сам повёл в Крым. Там он, к сожалению, погиб. Из всех участников этого похода выжили только два наших дворовых человека, которые и принесли черную весть. А эти вот, узнав о судьбе отца каким-то образом отсудили принадлежащие нашей семье помещения, не беря в расчет договорённости и не дожидаясь истечения договора.

Мы здесь, чтобы по решению суда передать документы на владение ими. Сопротивляться этому, в местном понимании, справедливому суду мы не собираемся, но оскорблять себя всяким поправшим память о моем отце дельцам не позволим. У нас нет никакой защиты от этого произвола, но никто не может запретить мне защищать себя и светлую память моего отца, который жизни не пожалел, чтобы в трудный час помочь своей родине. Я все сказал.