Реквием по любви. Грехи отцов

— Заслужил!

Лиза собиралась выдать чертову сотню аргументов в защиту Андрея, но внезапно замерла с разинутым ртом, так не выдавив из себя ни звука.

Она понятия не имела, почему именно эта деталь привлекла ее внимание, но была даже моргнуть не в состоянии – так пристально уставилась на его руку. На поврежденную руку. Костяшки его пальцев были сбиты до крови. И раны были столь свежими, что не успели даже покрыться защитной корочкой.

«И что с того? — успокаивала саму себя. — Возможно, это результат вчерашней драки с Андреем…»

Но в глубине души, где-то очень глубоко, не верила в свою же теорию.

— А Вика тоже заслужила ваши побои? — будто из бункера доносился до нее язвительный голос Сони. — Бедняжка по лицу словила… справедливо?

Соколовский покачал головой:

— Нет, конечно! Просто под горячую руку попала. Признаю свой косяк. Вот… извиняться перед дочуркой еду. Кстати, где она? Почему не с вами?

Выразительно посмотрев на Лизу, Алмазова солгала, не моргнув и глазом:

— Спит еще.

— Ясно. А сами чего так далеко от деревни ушли?

— Моего мужчину встречаем. Хочу поговорить с ним раньше отца.

Шмель разразился неприлично громким лающим смехом:

— Правильное решение и…

Он замолчал, напряженно вглядываясь вдаль.

— О! Вот и твой благоверный, судя по всему.

И правда. На горизонте показался автомобиль Гордеева. Сдержать восторга от этого зрелища Соня не смогла – запрыгала на месте, громко хлопая в ладоши. А когда тот остановился в пяти-шести метрах от машины Соколовского, и вовсе рванула к нему навстречу.

Сама не зная почему, Лиза остановила ее в самый последний момент, торопливо схватив за руку. Алмазова недоуменно вскинула брови:

— В чем дело?

Ответа не было. Лиза не представляла, как объяснить подруге свои странные ощущения. Свою необъяснимую тревогу, буквально пожирающую ее изнутри. А потому она еще раз внимательно оглядела автомобиль Гордеева (сам-то он, к слову, не спешил выходить из салона) и справедливо уточнила:

— У Алексея новый водитель?

Мужчина, которого Лиза окрестила водителем, улыбнулся.

"— У Алексея и дом новый! — услышали они от него.

— Какой еще дом? — нахмурилась Соня.

— Вечный! — произнес тот с неизменной улыбкой на лице.

Глава 48

От его слов – холодных, надменных, расчетливых – внутри все оборвалось. Заледенело.