Реквием по любви. Грехи отцов

Только вот с нахлынувшими эмоциями сделать уже ничего не могла. Они подобно тайфуну поглотили ее, заставляя вибрировать от напряжения, точно натянутую до предела струну. Следом пришла и злость.

Да такая лютая, что разум помутился.

Не отдавая отчета собственным действиям, Лизавета прошипела вмиг пересохшим горлом:

— Быть может… мне в качестве мишени под пули встать… вместо стеклотары… чтобы ты наконец МЕНЯ заметил, Борис Андреевич?! Так и скажи! Я – МИГОМ!

Движимая одними инстинктами, она вскочила на ноги, искренне намереваясь исполнить свою угрозу.

— Ушиблась?

— Нет, что ты! — состроила она очень серьезную гримасу. — Мне, знаешь ли, по приколу копчик себе ломать время от времени! Непередаваемые ощущения…

— Ох и язва! Иди-ка сюда, — сокрушенно выдохнул Черчесов, вновь заключая Лизу в свои крепкие объятия.

— За что?

— Заносит меня порой! Пойми, не привык я так – по душам беседы вести да назад оглядываться. Одним днем же все живем. Нет в моей жизни ничего… что можно было бы обсудить с тобой за чашкой утреннего кофе.

Лиза сама не знала почему, но от внезапного откровения Бориса ее горло сдавил болезненный спазм.

Пытаясь справиться с эмоциями, она глубоко втянула носом свежий ночной воздух и произнесла на выдохе:

— Вообще-то, кофе в твоем возрасте – чистейший яд! Переходи на воду.

Удивляя ее и совершенно обескураживая, Прокурор загоготал в голос. Причем на пару с Аркадием Михайловичем.

— Видал, че творится, Похом? Так и норовит меня на пенсию отправить!

— Да, оленёнок у нас… чуднОй!

Не в силах сдержаться, она тоже улыбнулась.

— Я вовсе не считаю тебя стариком! — не упустила возможности сделать дяде комплемент. Причем абсолютно искренний. — Давай называть вещи своими именами – ты круто сохранился для своих лет!

— Скажешь тоже…"

"— Скажу! — окончательно осмелев, но все же осторожно, без резких движений Лиза коснулась ладонью его лица, отмечая про себя, как вздрогнул мужчина от столь внезапного вторжения и излишнего внимания к своей персоне.