Реквием по любви. Грехи отцов

— И все же, — спустя некоторое время после «внезапного» ухода Алмазовых слезно обратился к Прокурору Андрей, — как погибли мои родители? Мне очень важно это знать!

Борис долго изучал его внимательным взглядом, прежде чем ошарашить:

— Заказ. Убийство Хирурга было заказным! Твоя мать – случайная жертва. Их жестоко избили, а затем усадили в машину… и подожгли. Сгорел Володька. Заживо. Исполнителей вычислили сразу и наказали по заслугам. Только вот незадача: имя заказчика они так и не озвучили. Подохли под пытками, но не выдали!

— И что? — как-то странно фыркнул Дмитрий.

— Не подъ*бывай! — грубо отозвался ее дядя. — Есть предположения. Доказательств – ни одного!

* * *"

"Кажется, разговор Сони с отцом выдался основательным и «веселеньким». Потому-то и «прогуливались» Алмазовы уже добрых сорок минут, если верить наручным часам Похомова, по которым Лиза успела засечь время, едва Соня поднялась из-за стола. Она так сильно беспокоилась за нее, что даже крепкие собственнические объятия мужа не приносили должного успокоения.

— Ты и сама знаешь: вреда он ей не причинит! — правильно истолковав ее потухший взгляд, заверил Андрей. Друг всего на мгновение отвлекся от Аркадия Михайловича и дяди Бори, коих уже порядком достал своими бесконечными расспросами. Очевидно, для того чтобы в следующий миг вновь утопить их в своем безграничном любопытстве.

— Но проорется знатно! — со знанием эксперта добавила Вика, подтверждая и ее собственные догадки. Лиза коротко кивнула, соглашаясь.

Наверняка просто накрутила себя!

С Соней все в полном порядке...

Безусловно, несмотря на внешнее спокойствие, сказывалось и общее напряжение. Нервозность. Вроде бы народ и привык к созерцанию девушки, ерзающей на коленях Дмитрия – как ни в чем не бывало все они продолжили застолье и безудержное веселье – только один черт Лиза постоянно чувствовала себя под прицелом этих цепких внимательных взглядов. Взглядов, от которых кровь в жилах стыла.

— Ешь! — вывел ее из глубокой задумчивости Дмитрий, пододвигая ей тарелку с поджаристым и довольно сочным куском говядины.

— Нет! — скривилась она, задерживая дыхание. И стремительно зажимая пальцами нос. — Гадость!

— Прекрати, — строго осадил Похомов. Но потом добавил чуть мягче.