Реквием по любви. Грехи отцов

— Глубочайше извините. Женщины – моя слабость. Виноват!

А потом настал тот миг.

Тот самый, когда голоса вокруг стихли. Когда время остановилось.

Когда не осталось в этом мире ничего, кроме мрачного взгляда мужа, направленного прямо на нее. Порабощающего. Лишающего воли. Внимательного. А вместе с тем свирепого.

Как же ей хотелось вопреки здравому смыслу сорваться с места и побежать навстречу Похомову. Крепко прижаться к его мощной груди. Жарко целовать в жесткие губы, демонстрируя всю силу своих чувств.

Но увы! Вместо этого Лиза напряженно вжалась в спинку стула.

Совершенно не представляла, как вести себя с ним теперь. На публике.

Если она понимала верно, то их встреча должна выглядеть естественно. То есть так, будто в последний раз они виделись в тот роковой день, когда Аркадий Михайлович увез ее из его квартиры.

Что ж… вскоре все вопросы отпали сами собой.

Уставившись на Лизу в упор, Дмитрий поманил ее к себе:

— Иди-ка сюда!

Холодный. Жесткий. Бескомпромиссный.

Приказ, которого она не могла ослушаться. Да и не хотела.

Лишь уточнила:

— Куда?

— Ко мне!

И она пошла. Неуверенной поступью. Медленно. Тяжело дыша.

И абсолютно не понимая, что происходит.

Спустя пару минут, она остановилась в шаге от него.

Из-за многочисленных наблюдателей не решилась подойти ближе.

Напрасно! Дмитрий сделал это сам.

И теперь, когда между ними оставалось не более пары сантиметров, она навис над ней холодной разгневанной глыбой.

Но из-за чего он злился?

Хороший вопрос!

Казалось, воздух стал вязким.

Не проронив ни звука, Борзый привычным жестом запустил ладонь в ее распушенные волосы. Резко (но не больно) намотал их на свой здоровенный кулак и слегка натянул, вынуждая Лизу, поддавшись инстинкту, привстать на носочках.

Замереть, глядя строго глаза в глаза. Дышать в унисон.

— Дима, — выдохнула она судорожно, не в силах более держать себя в рамках.

Взгляд мужа тут же переметнулся на ее губы. И смотрел он на них с таким свирепым голодом, что кожу точно огнем жгло.

— М-м-м?

От легкой хрипотцы в его чувственном голосе каждый волосок на теле приподнялся, будто признавая своего «хозяина».

Лиза вновь шумно выдохнула, просто дурея от близости любимого мужчины.

Такой запретной. Но такой желанной.

А вот Похомов, наоборот, настороженно прищурился.