Птичий путь

Если нас поймают, смирительной рубашки не избежать! Нам обоим!

– А что это такое? Я не знаю…

– И хорошо бы никогда не узнать… Это полное смирение воли и чувств, когда человек начинает обрастать шерстью. Я и сама умею шить такие рубашки…

Ее отчаяние передалось и Сколоту – через горячие ладони.

– Что же делать? – на минуту растерялся он. – Может, попросить Стратига?.. Или нет, поставить ему условия!

– И слушать не станет. Он всего лишь исполняет священную волю Валькирий…

И вдруг руки ее захолодели, пальцы расслабились, и он ощутил пустоту.

– Где ты? – Сколот хватал пустое пространство. – Надо что-то придумать. Сейчас же пойду! И потребую! Выход должен быть…

– Выхода нет, есть выбор, – донесся ее ледяной голос. – Как ты скажешь, так и сделаю. Спасти свои космы и снова бежать к изгоям или же повиниться и предстать перед судом…

– Спасти космы! – воскликнул он и долго слушал тишину.

Наконец из подвала послышался обреченный вздох:

– Добро, ты сказал слово. Теперь выпусти меня.

Сколот выхватил из кармана капсулу с топливом, наугад извлек гранулу и положил на крестовину сочлененных прутьев решетки.

– Закрой глаза, – попросил он.

– Зачем?

– Без привычки может ослепить в темноте. Свет будет яркий, все равно что смотреть на солнце в зените.

– Ничего, мне любопытно…

Он запалил соларис, стоя на коленях, заслонил распахнутой курткой огонь и уставился в узкий проем оконца. И опять показалось, там засветились глубокие, изумрудные глаза…

Наверное, Дева и впрямь наблюдала за горением, поскольку с первыми каплями расплавленного металла, искристо павшими на каменный откос подоконника, спросила:

– Это и есть соларис?

– Мне удалось синтезировать солнечное излучение, – сдержанно похвастался Сколот.

"– Значит, ты тоже пришел искушать изгоев, – вдруг заключила она, когда толстый железный прут уже истекал искристым тяжелым ручьем.

– Почему? – с вызовом спросил он. – Я всего лишь научился управлять материями. И принес топливо будущего!

– Ты принес забытую мечту человечества. – Голос ее зазвучал жестко.

Он еще пытался рассмотреть ее сквозь слепящее свечение расплавляемого, кипящего железа, но увидел лишь ладони, которые пленница протягивала к свету.

– Странный огонь, – задумчиво произнесла она. – Даже рук не согреть…

Сколот отгреб от стены сухие листья и старый малинник – металл лился на землю.

– Потому что лучистое тепло поглощается сталью.