Пропавшее Рождество

Ничего она ему не скажет, ни единого слова, до тех пор пока точно не будет знать, что к чему. К тому же договор с пастором освобождал от необходимости врать: пастор не требовал от нее денег, напротив, самолично предложил оплатить исполнение ее желаний.

— Почему ты смеешься? — Полетаев и не пытался скрыть раздражения.

— Ты серьезно мог подумать, что я готова была оплатить встречу с тобой фамильными бриллиантами? Это потрясающе! Нет, я всегда знала, что ты себя ценишь, но что бы настолько... Согласись, это смешно.

От Полетаева исходили довольно сильные тепловые волны.

— Так что?

— Ничего, — Даша ухмыльнулась. — Ты достался мне даром."

"— Я же знаю, что ты врешь!.. — в голосе звучало бессилие, злость.

— Я тоже знаю, что ты врешь. И ты это знаешь. И до тех пор, пока ты мне честно не расскажешь, чего тебе здесь понадобилось, я рта не раскрою.

— Ну что, что ты хочешь знать?

— В каких целях тебе понадобилась Горная Дева? В личных или служебных?

— Ас чего ты решила, что она меня вообще интересует? — Вопрос прозвучал настолько искренне, что не знай она полковника, то наверняка поверила бы.

— Дискуссия бессмысленна.

Видимо, полковник по инерции хотел продолжать отнекиваться, но сурово сведенные брови собеседницы заставили его изменить тактику.

— Ну, хорошо, ты меня раскусила. — Он поднял руки, — в личных.

«Брехло».

— В личных, значит, так-так... Боюсь показаться нескромной, но все же рискну: что именно ты хочешь у нее просить?

Жесткая улыбка вдруг стала мягкой и беззащитной.

— Я хотел попросить твоей благосклонности.

Но Даша была настороже.

— Хорошо. — Она положила салфетку на стол. — Не хочешь говорить — не надо, твое право. Но напоследок все же скажу: если ты действительно интересуешься тем, что происходит в пещере, то у меня есть кое-какие любопытные сведения.

— Так расскажи.

Вместо ответа Даша показала фигу.

— Это шантаж.

— Как тебе будет угодно.

Полковник продолжал напирать:

— Ты же знаешь, есть вещи, о которых знать вредно для здоровья.

— В последнее время о моем здоровье заботится столько народу, что я начинаю всерьез за него опасаться.

Полетаев вздохнул.

— В прошлой жизни ты, наверное, была пиявкой. Ладно, так и быть — расскажу. Но ты должна дать мне слово, что это останется только между нами.

— Мог бы даже не просить.

Перегнувшись через стол, полковник проговорил, не разжимая губ:

— Меня действительно интересует эта пещера.

— Я поняла.

— Точнее, интересует она не совсем меня.