Пропавшее Рождество

"Полина Дельвиг

ПРОПАВШЕЕ РОЖДЕСТВО

ГЛАВА 1

1

Бледная, как снег за окном, молодая рыжеволосая женщина с трудом разлепила глаза и пошмыгала распухшим носом. Увы, нормальным путем воздух все еще отказывался попадать в легкие. Значит еще один день лежать в кровати, в непроветриваемом номере, и разевать рот, судорожно хватая спертый воздух, словно какая-нибудь выброшенная на лед ставрида.

Даша закрыла глаза. Ей даже плакать не хотелось.

«Нет, я не ставрида, — печально размышляла она. — Ставрида — она жирная, аппетитная, лоснящаяся маслом.

А я скорее сом. Старый, больной и никому не нужный сом. Разве что без усов».

Откуда-то сверху, а может быть, и снизу, доносилась радостная, знакомая до последней ноты, до зубной боли, рождественская мелодия:

Jingle bells, jingle bells, Jingle all the way...Даша пыталась уложить длинные русские слова в энергичный английский ритм. Получалось малоинформативно и не очень художественно:

Бубенцы, бубенцы, Бубенцы кругом...Окончание и вовсе вышло из-под контроля:

...Бубенцы звонят кругом,А я как старый дряхлый сом.

..После чего из глубин подавленного вирусом подсознания возник разламывающийся образ праздничного стола: крахмальная скатерть, зелено-красные салфетки, разрисованные шишками, елками и вышеупомянутыми бубенцами; бессчетное множество мисочек, доверху наполненных салатами: все они обильно политы майонезом, украшены резными овощами и зеленью. На отдельном блюде дымящаяся отварная картошечка, высокие, протертые до серебряного звона хрустальные бокалы, ведерко с парой бутылок шампанского и в самом центре — м-м-м! — на огромном блюде, обложенный нежно-зелеными листьями салата, поджаристый и хрусткий снаружи, белоснежно-нежный изнутри, истекающий ароматным жирком, король рождественского стола — карп.

«А я даже не карп, — с трудом сглотнув слюну, снова подумала бедная женщина. — Я просто сом, старый, сопливый, никому не нужный сом. Не удостоившийся праздника ни в сыром, ни в вареном, ни в жареном виде».

После чего заплакала.

Если бы сомы и в самом деле умели плакать, они бы плакали именно так: большими тягучими слезами, мутными от обиды и насморка.

А музыка звучала все громче. Зарывшись лицом в подушку, — все равно носом дышать невозможно — Даша заткнула уши горячими ладонями. Даже глупые рыбы этот вечер проведут за праздничным столом, она же будет лежать с температурой в прекрасном пансионе, в потрясающих, заснеженных Альпах, где полным-полно высоких широкоплечих красавцев в роскошных горнолыжных костюмах...