Последний хранитель

Народ появился минут через десять, Светлана кинулась ко мне, принялась целовать, я поморщился от боли в ребрах, и она умерила свой пыл.

– Тебе больно? – спрашивала она меня. Ну что ей сказать, да и как-то она меня стала раздражать. Девушка, конечно, не виновата, она искренне беспокоится за меня, это просто я такой. Прибыло МЧС. Увидев мои раны, меня быстро погрузили на носилки и потащили в больницу, там всего просветили, ощупали и заявили, что я очень везучий и просто в рубашке родился. Меня поместили в отдельную палату, вернее, палата была рассчитана на двоих, но лежал я в ней один.

Мне обработали рану на бедре, несколько раз укололи, сделали рентген и оставили в покое. Через несколько дней я выписался из больницы, дав взятку главврачу, и, собрав вещи, уехал из пансионата, сказав на ресепшне, что срочно вызвали на работу. Всю дорогу вспоминал все, что произошло со мной, и, конечно, больше всего Альва-Мари.

На заправке по трассе снова столкнулся в дверях с казаками-разбойниками, видно, жизнь ничему ребят не учит.

Я мрачно их оглядел, они придержали мне дверь, ожидая, когда я пройду через нее, и кивнули, как старому знакомому.

На работе даже генеральный удивился, увидев меня, и, как всегда, завалил работой. А вот сестра, наверное, что-то почувствовала, окружила меня заботой и стала относиться ко мне, как к больному, и ни разу не намекнула на женитьбу."

"Пролетело лето, за которое я ни разу не съездил на рыбалку, после работы я ложился на диван и просто лежал, тупо пялясь в потолок.

Всеми мыслями я был там, рядом с ней, который раз я тащил ее на себе к пещере. Лечил, кормил, переодевал и проклинал себя за то, что дал ей идти впереди. Затем отшумела осень, спасала работа, в которую я погрузился с головой, даже в выходные приходил, чтобы убить время, пахал как проклятый, за работой пытаясь забыть все, что было. Ни перстень, ни браслет я не снял, просто боялся – сниму, а меня обратно забросит в тот мир, а зачем мне он, если нет там ее. Иногда просто любовался, многие спрашивали меня, что на перстне написано.

– Да кто его знает, – отвечал я, – наверное, какая-то абракадабра, язык-то неизвестный.

Всю последнюю неделю перед Новым годом я был на взводе, почему-то все валилось из рук, я был нервный и психованный. Новый год – праздник семейный, идти к сестре не хотелось, дома тоже оставаться не хочется. Может, и правда, вернуться в тот мир, все чаще и чаще посещала меня мысль.