Последний хранитель

А потом, когда это перестало подавать признаки жизни, без сил опустился на землю.

«Стоит ли после всего этого жить, когда потеряно самое дорогое», – мелькнуло у меня в голове. Внезапно мир перед глазами покачнулся, потом закружился, меня стошнило, и вдруг все вокруг пропало.

– Сережа Дешин, Сережа, – раздавалось где-то недалеко. – Ты меня слышишь, Сережа?

Я открыл глаза и осмотрелся. Вокруг снова камень, я лежал в каких-то кустах, ужасно болела голова. Одет я был в порванную рубашку и какие-то штаны, босой, лишь за спиной болтался почти пустой рюкзак.

«Сон? Это что, был сон? – вертелась в голове мысль, причиняя нестерпимую боль. – Как же так, а Альва-Мари, что – тоже приснилась?»

– Ну, отзовись же, Сережа, – в голосе слышались слезы.

– Сергей, отзовитесь, если слышите, – это уже мужской голос.

– Да слышу, слышу, – ответил я, и в голове словно что-то взорвалось. Меня снова стошнило, и, отблевавшись, я сорвал то, что было когда-то рубахой, и вытер рот.

– Сергей, мы вызвали МЧС, они скоро прибудут, вы не переживайте, все будет хорошо, – кричали мне.

Я тем временем пришел уже достаточно в себя, ощупал и осмотрел себя всего и пришел к выводу, что все более-менее в порядке. На ребрах была огромная гематома, а на бедре отрытая глубокая рана с засохшей кровью и на штанине, и на ране.

– Скажите, а самому выбраться отсюда как-то можно или нет? – поинтересовался я у крикунов.

– А как вы себя чувствуете? – тут же задали мне вопрос.

– Да нормально я себя чувствую. Так что, как выбраться?

– Впереди в трехстах метрах есть ступени, если дойдете, то… В общем, смотрите сами.

Я еще какое-то время посидел, приходя в себя окончательно, и, поднявшись, похромал в указанном направлении. Без обуви идти было колко, болело бедро, и двигался я медленно. На левой руке у меня был большой золотой перстень, по которому в верхней части шла надпись на общеимперском «граф де ла Шин», в нижней – девиз «Честь и верность». На правой руке шириной в два пальца золотой браслет без видимого замка. Когда я прикоснулся к браслету, в голове раздался голос:

– Поменяй на руках перстень и браслет, и ты сможешь вернуться.

«Значит, это все же был не сон, значит, все это со мной было на самом деле, – мелькнуло в голове, – а как же Альма-Мари?» И такая вдруг тоска на меня навалилась, что я даже остановился и застонал. Наконец я справился с эмоциями и побрел дальше. Вот и ступени, вырубленные прямо в скале, осторожно и не спеша поднялся на тропу и присел, поджидая группу.