Последняя из рода Мун: Семь свистунов. Неистовый гон

Она чувствовала, как напряжен был Оддин, слышала, как он пару раз издал что-то вроде всхлипа, и боялась, отстранившись, увидеть, что он плакал.

Ей хотелось выразить сожаление, но, казалось, он не поверит. Хотелось оправдаться – она не знала, что все сложится таким образом, – но это виделось бессмысленным и жалким. Хотелось спросить, что делать дальше, предложить помочь с телом, начать действовать, но это звучало бессердечно.

Наконец она выдохнула:

– Мне жаль, что тебе больно.

Оддин прижал ее сильнее, и ей стало легче: он не злился на нее.

– Что я могу сделать? – спросила она тихо.

Он вздохнул и чуть отстранился.

– Пожалуй, надо найти полицейских.

Элейн кивнула, охотно беря на себя это дело. Ей хотелось уйти, да и сиюминутная задача отвлекала от потери смысла и цели.

Им пришлось провозиться в парке до полудня. Вскоре после того, как тело Ковина унесли, к месту прощания с Магистром Света вновь начали подтягиваться люди. Было странно: город только что самым варварским образом избавился от мормэра, а все вели себя так, будто ничего не произошло.

"Элейн всюду ходила за Оддином, который хоть и выглядел хмуро, держался хорошо: был собранным и раздавал указания, пытаясь решить сотню вопросов одновременно.

Только одно дело он откладывал как мог. Они не обсуждали это с Элейн, но она отчего-то догадывалась, что Оддин готов был съездить в Кападонию и обратно, но только не идти домой к госпоже Торэм.

Однако день закончился, все, что нужно, было сделано, и Оддин тяжело посмотрел на Элейн.

– Хочешь, я пойду с тобой? – спросила она.

Он кивнул быстрее, чем она закончила вопрос.

Дверь им открыла уже знакомая служанка. Она выглядела обеспокоенной, но не более, и Элейн решила было, что до этого дома новости еще не добрались. Однако прежде чем впустить нового хозяина и его гостью, девушка прошептала:

– Госпоже Торэм сообщили о трагедии.

Оддин толкнул дверь, пролетел мимо служанки и ворвался в гостиную. Элейн поспешила следом.

Госпожа Торэм стояла у окна, опираясь о подоконник. Ее лицо будто потеряло все краски. Донун стоял рядом, и, хотя он и не прикасался, казалось, находился слишком близко к ней. Когда Оддин вошел в комнату, гость сделал пару осторожных шагов в сторону.