После — долго и счастливо

Я как несносный ребенок радуюсь, что удалось застать ее врасплох.

Она опускается на колени и садится на траву, скрестив ноги. Кладет руки на голые ступни.

– Я горжусь тобой, – говорит она, подняв на меня глаза. В слабом свете фонарей со стороны террасы видно, что она слегка улыбается. Ее глаза мягко светятся похвалой.

– Почему? – Я ковыряю кору, ожидая ответа.

– Потому что ты просто взял и ушел. Я видела, как Лэндон провоцировал тебя, но ты ушел, Хардин. Это для тебя огромный шаг вперед. Надеюсь, ты понимаешь, как много это для него значит – то, что ты его не ударил.

Будто ему не все равно. Последние три недели он действовал у меня за спиной.

– Ни черта это не значит.

– Значит. Для него это много значит.

Я отрываю от ствола широкую полоску коры и бросаю ее себе под ноги.

– А что это значит для тебя? – спрашиваю я, старательно разглядывая дерево.

– Еще больше. – Она проводит рукой по траве. – Для меня это значит еще больше.

– Достаточно, чтобы ты осталась? Или «еще больше» подразумевает, что ты и правда гордишься мной, я хороший мальчик, но ты все равно уедешь? – Не получается скрыть жалкую мольбу в голосе.

– Хардин… – Она качает головой, определенно стараясь придумать себе оправдание.

– Лэндону лучше других известно, что ты для меня значишь. Он знает, что ты моя единственная надежда, но ему, черт возьми, было все равно. Он возьмет тебя с собой на другой конец страны, забыв обо мне, и это очень больно, ясно?

Вздохнув, она закусывает нижнюю губу.

– Когда ты говоришь такие вещи, я забываю, почему с тобой спорю.

– Что? – Откинув со лба волосы, я сажусь на землю и прислоняюсь спиной к дереву.

– Когда ты говоришь, что я твоя единственная надежда, и признаешься, что тебе больно, я вспоминаю, почему так люблю тебя.

Я смотрю на нее и замечаю, что ее голос звучит очень убежденно, несмотря на ее заверения, что она якобы не уверена в нашем будущем.

– Ты же прекрасно это знаешь. Без тебя я полное дерьмо. – Может, стоило сказать «Без тебя я никто, люби меня», но что вырвалось, то вырвалось.

"– Неправда, – нерешительно улыбается она. – Ты хороший человек, даже когда поступаешь плохо. У меня дурная привычка указывать на твои ошибки и не давать тебе о них забыть, хотя на самом деле я нисколько не лучше тебя. Моей вины в том, что наши отношения обречены, не меньше.

– Обречены? – Черт, я слышал это уже слишком много раз.

– Я имею виду, разрушены. В этом столько же моей вины, сколько и твоей.