Попаданка ректора-архивампира в Академии драконов 2

По себе Санаду знает, что воспитательные заключения в камеры на взрослую сформировавшуюся личность влияют мало, и опасения архивампиров по поводу поведения Танарэса оправданы: вдруг совсем тормоза потеряет?

– Ты можешь думать что угодно, – Санаду удаётся выдержать ровный тон, – но с Марой за всё это время я встретился лишь раз – чтобы передать дезинформацию по просьбе наших союзников.

– Вот именно: стоило возникнуть такой потребности – и ты сразу с ней встретился! Ты мог сделать это раньше и заманить её в ловушку!

Санаду набирает в лёгкие воздуха, чтобы возразить, но…

– Да, мог бы, – признаёт он, потому что… ну очевидно же, что мог.

– Но не стал! Хотя я тебя просил! А ты уверял, что это невозможно!

– Это действительно невозможно."

"По залу разносится гул звонкого удара: это Танарэс в ярости ударил решётку цепью наручников.

– Танарэс, я знаю, у вас, воспитанных политиками с рождения и политиков по духу, всё немного иначе в голове. Но я рос как обычный человек. И сейчас себя таковым ощущаю, а у нас, обычных людей, не принято отдавать своих женщин на растерзание.

Даже бывших.

– Она преступница!

– Но это не отменяет того, что она была моей женщиной.

– Это мерзкая, кровожадная тварь. Она убила мою сестру!

– Эм, вообще-то это не доказано. Ты не знаешь, кто именно убил твою сестру.

– О, сейчас ты будешь защищать Мару? – с мерзкой язвительностью уточняет Танарэс. – Объявишь её невинной жертвой обстоятельств?

– Нет.

– Но ты именно этим занимаешься!

– Неправда. Я просто не хочу участвовать в её попадании в твои руки.

– Она убила мою сестру! Если не своими руками, то своим бездействием!

– Танарэс, сейчас многих Неспящих судят. И на дознании применяют пытки. Их даже казнят. Но никого не приговаривают к продолжительным пыткам. Невзирая ни на какие преступления. Отдать Мару тебе – значит приговорить её к пыткам. Разве нет?

Тишина наваливается на зал.

Санаду прикрывает глаза. Ждёт ответа. Но Танарэс молчит.

– Я знал Мару не так долго, как ты свою сестру Нильсэм.

И любил не так сильно. Постфактум полагаю даже, что, вероятно, был ослеплён страстью. Но мы пили кровь друг друга. Мы были частью друг друга. Она была моей женщиной, и я клялся её защищать. Когда я вернулся, она писала мне. Писала, что надеялась на моё возвращение. Не забывала. По-прежнему хочет, чтобы мы были вместе. Готова поручиться за меня перед Неспящими. Организовать нашу встречу. И предупредить, если из-за них моя жизнь будет в опасности.