Полет Стрижа

Он юлой крутился вокруг Стрижа и бил, бил одиночными ударами и целыми сериями. Но Стриж, сделав шаг, другой назад или в сторону, уходил, уклонялся, ставил под удар перчатки и всегда успевал нанести удар-другой вдогонку, когда Илья уже выходил из атаки. ""Опыта у Стрижа побольше, — думал Васильич. — Стратег! Как он дал ему атаковать. Сам ведь на месте стоит, сил меньше тратит. А по ударам почти равенство получается. В третьем Илья сдохнет, зарвался пацан"".

Все произошло именно так, как предполагал мудрый тренер. В третьем раунде Илья, что называется, «встал».

И вот тут шансы у него оказались явно невелики. Длинные руки Анатолия неумолимо, как шатуны хорошего дизеля, били и били со средней и ближней дистанции. Если раньше Илья уходил, то теперь, отяжелев, уже пропускал почти половину ударов Стрижа. Тот брал еще своей неумолимой логикой, пониманием боя. Как хороший шахматист знает, что будет через несколько ходов, так и Стриж читал бой на несколько ударов вперед. Бил левой прямой в голову, а правой — уже в незащищенный корпус. И снова левой в голову, но уже боковым. И удары у него оказались потяжелее, чем у Ильи. Не будь на том защитного шлема, давно бы оказался в нокдауне, а то и в нокауте. На последних секундах Илья оживился, попробовал пойти в атаку. Анатолий уклонился, Илья проскочил мимо, и Стриж вдогонку добавил ему по затылку открытой перчаткой. Шикунов полетел ласточкой, плашмя приземлился на живот. В ту же секунду грохнул гонг.

— Ты чего это открытой перчаткой, сдурел что ли? — грозно обратился к Стрижу Васильич, помогая Илье подняться с пола.

— Прости, Васильич! — с трудом улыбнулся Стриж, сквозь тяжелое дыхание медленно выговаривая слова. —

Набрался у этих блатных разного мусора. Но в драках хорошо помогает. — Он повернулся к Илье. — Прости и ты, брат, не хотел, машинально выскочило. Ради бога, не обижайся.

И было в его словах и глазах что-то такое искреннее, живое, от души, что дрогнуло сердце Ильи, прошла обида. В этом и состоял редкий талант Стрижа. Он не любил громких фраз и не произносил красивых слов.

Но его боялись враги и любили друзья, ибо всегда с ними он был добр и внимателен и шел за них до конца.

6

После душа сидели вдвоем в маленьком кабинете Васильича, пили с печеньем душистый чай на травах и говорили о многом.

— Значит, Мурай хорошо живет?

— Да. Он сейчас большая величина в городе. — Васильич говорил как бы нехотя, морщась. — Зажал всех в кулаке, разбогател, с властями на ты. В мэрию дверь пинком открывает.