Полет Стрижа

Прямой нос с простодушной «картошкой» на конце и все те же упрямые маленькие скулы. Рот для его лица казался большеватым, подвижным, слишком чувственным. Анатолий поймал взгляд, спросил:

— Ты чего?

— Смотрю, что от тебя осталось."

"— Сейчас увидишь. — Он усмехнулся и снял свитер. Майка оставляла открытой руки, и они были ужасны. Все в белых уродливых шрамах, вдоль и поперек.

— Сам что ли резал? — не понял Васильич.

— Ну что я, дурак что ли? — даже обиделся Стриж. — Было дело, еле отбился. Но руки они мне попортили.

Хуже было вот это.

Он задрал майку и показал маленький шрам, скорее точку напротив сердца.

— Отверткой. Хорошо, перехватил руку, а то точно бы припороли.

— Как ты все-таки смог выдержать, а? С твоим-то характером.

— Цель была, — снова повторил Стриж и склонился над сумкой.

Завязывая на запястьях старые, изрядно побитые перчатки, Васильич заметил:

— А ты, я вижу, форму держишь. Все те же шестесят три с половиной?

— Полкило лишнего.

— Ничего, сейчас сбросишь.

Он еще раз оглядел Стрижа.

При относительно небольшом росте у того были длинные руки, кулаки висели где-то ниже колен. Талию можно обхватить двумя ладонями, зато торс и плечи круто расходились вверх и поражали красотой мышц атлетической лепки. Покатые плечи, мощные бицепсы. Даже из-под майки было видно, как выпирают мышцы брюшного пресса.

— Ну что, тебе лучшего или послабее?

— Обижаешь!

5

Соперником Стрижу Васильич выбрал Илью Шикунова, молодого черноглазого парня, кандидата в мастера спорта.

В роли рефери на ринг вышел сам тренер.

Бой начался осторожно, с разведки. Илья был заметно выше Стрижа, стройный, поджарый, но такой же легкий и подвижный. Оба словно порхали по рингу, пробовали атаки с дальних и средних дистанций, лишь изредка срываясь на ближний бой. Шло красивое зрелище: оба были больше техники, чем силовики. Несмотря на обилие ударов, лишь считанные из них дошли до цели, остальные завязли в перчатках или ушли в воздух.

В перерыве Васильич, обмахивая полотенцем Стрижа, все приглядывался к нему.

И он увидел то, что хотел, — огонек азарта, тот, что горел у прежнего Стрижа. Его не было, когда Анатолий вошел в зал, и только сейчас Васильич до конца убедился, что Стриж все тот же. Десять страшных лет не убили в нем пацана, боксера, а значит, и в остальном он остался прежним, каким любил его старый тренер.

Во втором раунде боксеры сразу взвинтили темп. Илья пытался из возраста, из молодости выжать как можно больше.