Пограничник. Том 10: Тень \

— Я что-нибудь придумаю, — бессильно возразил Бледнов.

— Давайте так, — вмешался я. — У вас будет время все обсудить и подумать.

Я знал — Анахита слишком дорожит своей дочерью, чтобы дать Бледнову совершить какую-то откровенную глупость. Знал так же и то, что девушка и ее дед поддержат мою идею. А лейтенант проще примет их позицию не под моим давлением, после уговоров Анахиты.

Дам ему не потерять лицо. Преподнести решение о сотрудничестве как свое, а не как принятое под грузом обстоятельств. Так ему будет проще согласиться.

— Я еще не знаю, — продолжал я, — когда мы уйдем из кишлака. Но скорее всего скоро. Возможно, даже днем.

Бледнов ничего мне не сказал. Он просто уставился на меня с настоящим отчаянием в глазах.

— Давайте увидимся утром, товарищ лейтенант, — сказал я. — И там расскажите о своем решении.

Я окинул всех присутствующих взглядом.

— Ну что ж. У меня еще много дел. Пора идти.

Старик уважительно кивнул.

— Прощайте, — сказала Анахита тихо.

Бледнов ничего не сказал.

Я кивнул.

— И удачи вам.

— Бомба была в одном из ящиков, — вздохнул капитан Миронов, облокотившись о свой походный столик, — саперы с заставы уже извлекли взрывное устройство. Простое, но хитрое. Ничего не скажешь…

Утром следующего дня командир агитотряда вызвал нас к себе.

Беседа должна была пройти в гостевой комнате местного муллы, которую тот выделил Миронову под квартиру и одновременно с тем под рабочий кабинет.

Небольшая, с толстыми глиняными стенами и закрытой деревянными ставнями нишей-окном, она оставалась прохладной в любое время суток.

Пол здесь застелили простыми, но качественными коврами с традиционным орнаментом. Вокруг, особенно у стен, разбросали пестрые войлочные подстилки и стеганые матрацы для сидения.

По стенам, тут и там, в рамках висели каллиграфически выписанные изречения из Корана. У дальней стены стоял высокий стеллаж из лакированного дерева. Он был полон старинных, немного пыльных книг. Коран же мулла хранил на отдельной полке, на самом видном месте комнаты — южной стене.

Посреди комнаты стоял низенький, но добротный столик из дерева. На нем — чайник и пустые пиалы. Казалось, их разместили тут больше для красоты, чем из каких-то практических соображений.

В комнате было тихо. Снаружи доносился робкий рокот жизни, уже царившей в кишлаке с самого рассвета.

Тут пахло сладковатым духом старой бумаги, воском и пылью. Ощущался осторожный аромат полыни.