Пограничник. Том 10: Тень \

— Обращайтесь по форме, товарищ старший сержант.

— Виноват, — скуксился Волков.

Миронов немного помолчал.

— Итак. Что мы имеем? — начал он. — Как я и думал, вы, товарищи, доставили нам много проблем. Эта чайхана… Вчерашняя буча, которую вы подняли… И…

Капитан осекся. Перескочил с одной мысли на другую:

— А пожар? По чьей вине случился пожар? — спросил он. — Это очень щепетильный вопрос. Пусть очаг возгорания получилось вовремя купировать, и ни дома, ни местный базар не пострадали, но все же это ЧП доставило и нам, и местным жителям немало хлопот.

— А что они думают о взрывном устройстве, которое нашли на площади? — ответил я вопросом на вопрос. — Что думают о боевиках, пытавшихся устроить взрыв?

Миронов несколько удивленно приподнял бровь. Кажется, мой вопрос застал его врасплох.

— Они благодарны, что бомбу нашли и обезвредили, — сказал он. — Но знаете что, товарищ старший сержант? Взрыв, по всей видимости, был сорван пожаром.

— Я устроил, — перебил я Миронова.

Лицо капитана на миг вытянулось. Муха наградил меня безразличным взглядом. А вот Волков посмотрел с настоящим ужасом. Он даже раскрыл рот в каком-то бесшумном стоне.

— В тех условиях я посчитал, — продолжал я, — что это единственный способ расстроить планы врага. Действовать нужно было быстро. Не то погибли бы не только мы, но советские солдаты из вашего отряда. Это уже не говоря о местных жителях.

Миронов молчал долго. Думал:

— Это скандал, — наконец отрезал он. — Если мулла и старейшины узнают, что пожар начался по вине шурави, это будет скандал… Так…

Капитан немедленно зашуршал бумажками.

— Я не могу пройти мимо. Сокрыть все от муллы — значит похоронить всю нашу работу. Попрать сами принципы нашей работы…

Миронов явно занервничал. Я заметил, как на лбу, под его фуражкой, выступила испарина.

— Пойти против совести. — Капитан занервничал.

— Вы не правы, — сказал я твердо.

Миронов затих. Замер. Поднял глаза от своих бумажек и посмотрел мне в глаза.

— Что, простите? — спросил он с раздражением.

— Вы не правы, — покачал я головой. — Это никакой не провал.