Пленница греха

— Сэр Гидеон, вот уж, правда, вы заставили всех нас переволноваться. Не могу передать вам, как я рад видеть вас невредимым.

— Благодарю вас, сэр Джон.

Гидеон все еще не мог отделаться от странного чувства, что все это происходит не с ним. Перемена была столь внезапной, что Гидеон не мог в нее поверить.

— Насколько я понимаю, второй остался на дне шахты?"

"Гидеон заставил себя сосредоточиться на делах, требующих его немедленного участия. Впервые в жизни он чувствовал себя по-настоящему счастливым.

Он изложил мировому судье вкратце все то, что произошло с того момента, как он обнаружил Чариз в Уинчестере.

К ним подошел Акаш. Когда Гидеон представлял своего друга мировому судье, к чести сэра Джона, он лишь на мгновение смутился, знакомясь с Акашем Стэмпфордом, с недавних пор ставшим виконтом Крэнбурном.

— Что мы будем делать дальше?

Гидеон краем глаза следил за Чариз и обезумевшим от горя Хьюбертом.

— Мы отвезем лорда Баркета в Лондон, где его ждет суд. Вас скорее всего вызовут в качестве свидетеля.

 — Сэр Джон выглядел усталым и озабоченным. — Наверняка ему не избежать виселицы. Если вы изволите поехать со мной сейчас, мы можем…

Тут вмешался Акаш:

— Формальности я беру на себя. По крайней мере на первом этапе. Гидеона удерживали в заброшенной шахте всю ночь. Его жена добиралась до Пенрина в бурю верхом, вымокла насквозь и с тех пор не сомкнула глаз. Пусть Тревитики едут домой.

Сэр Джон кивнул:

— Конечно. Я как-то не подумал. Дела могут подождать.

Спасибо за то, что согласились сотрудничать, милорд.

Люди из Пенрина вышли из шахты, неся неподвижное, накрытое черным плащом тело. Гидеон сразупонял, что для Феликса надежды нет. Он встретился взглядом с Чариз и покачал головой. Она кивнула, но глаза у нее оставались сухими. Сдавленные рыдания Хьюберта усилились, когда обмякшее тело Феликса пронесли мимо него.

С каждым мгновением Гидеон чувствовал себя все лучше. Он подходил к людям, благодарил каждого. Ему не надо было говорить, что все они, не побоявшись разгула стихии, отправились искать его.

Трудно себе представить, что ему понадобилось двадцать пять лет, чтобы осознать, как крепко он связан с этой землей и с этими людьми.

Подошел Талливер, ведя за собой Хана. Один конь для двоих седоков, хитрый пес. Поблагодарив Талливера, Гидеон взял из его рук поводья и потер коню нос, здороваясь с ним. За последние недели он сильно соскучился по своему верному коню.