Пленница греха

Что произошло? Со времен Рангапинди он не выносил присутствия рядом с ним людей. И эти защитные механизмы стали его второй натурой.

Но сегодня он не нуждался ни в одном из них.

Сознание путалось, пытаясь разобраться с тем, что с ним происходило. Теперь, когда он подумал об этом, то осознал, что демоны должны были бы давно уже за него взяться. Но они молчали. То, что Феликс и Хьюберт взяли его в заложники, не спровоцировало приступа. И что еще более странно, приступ не спровоцировало и пребывание в темном туннеле.

Гнев прошел, Гидеон смотрел на своих земляков. Взглянул на стоявшего поодаль сэра Джона Холланда с отрядом милиции. Они окружили Хьюберта, на которого уже успели надеть наручники и кандалы. Затем поискал глазами тех двоих мужчин, которые вместе с ним прошли через многие испытания.

Акаш знал симптомы болезни Гидеона лучше, чем кто-либо другой. Гидеон понимал, что без медицинской помощи Акаша не выжил бы — он приходил ему на помощь и вытаскивал его тогда, когда приступы грозили его убить.

Гидеон вспомнил, что Акаш без опасения прикоснулся к нему в шахте.

— Знаешь, по-моему, я в порядке, — обратился Гидеон к Чариз, которая устремила на него сияющий взгляд.

Догадалась ли она о том, что произошло? Неужели небо сжалилось над ним? Он не мог в это поверить.

— Мне надо поговорить с Хьюбертом, — сказала Чариз. — Не хочу, чтобы он узнал о Феликсе от кого-нибудь другого.

— Этот подонок едва ли заслуживает столь тактичного к нему отношения, — мрачно сказал Гидеон.

— Тем не менее я должна это сделать.

Гидеон неохотно ее отпустил и тут же понял, как ему недостает ее близости. Он смотрел, как она шла туда, где в наручниках и кандалах в угрюмой тишине ждал Хьюберт. Гидеон подавил желание схватить ее и не отпускать, прижать к себе, оградить от опасности. Хотелось бы знать, этот инстинкт тоже со временем угаснет? Нет, никогда. Пока он жив.

Гидеон слышал, как закричал Хьюберт. Этот громила мгновенно растерял весь апломб.

Улыбаясь, подошел сэр Джон и протянул Гидеону руку. Гидеон, все еще немного ошалевший от произошедшей в нем перемены, крепко пожал ее. Какой простой жест. Но еще вчера это было бы для Гидеона болезненным испытанием.