Разбуди меня (СИ)

Замечаю огонек под навесом.

В низеньком старом мангале горит маленький костер.

Подъезжаю ближе.

Тати, сидит у стены на старом пружинном матрасе. В руках наполовину выпитая бутылка.

— Привет…

— Привет.

Широко улыбается. Болезненно.

Блики от костра пляшут по лицу.

Вытирает чуть нелепым, детским движением, запястьем щеку, и шмыгает носом. А на второй щеки блестят дорожки от слез.

Оставляю гитару.

— О-о… Тати! Это что за дела ещё, подружка? — стараюсь помягче выстебать ее.

Пьяно смеётся. Но не весело.

— Давай-ка… — забираю у нее бутылку.

Делаю глоток. Не вино…

Тяну ей руку.

— Поднимайся.

Тяну к себе на колени. И глажу, успокаивая.

— Ну что такое, родная?

Она обнимает меня за шею и греет ледяной нос у меня на виске.

— Ты чего придумала рыдать, м?

Её опухшие губы очень близко в темноте. И я чувствую, как просыпаются рефлексы.

Облизываю свои.

— Кто мне ""иглы"" обещал и забыл? — хриплым и неровным голосом напоминаю ей.

— Не забыла… — улыбается. — Завтра приду.

— Обещаешь?

— Зуб даю!

— Расскажешь свое горе горькое?

Отрицательно качает головой, улыбаясь.

— Петь будем?

— Ты… — выдыхает она.

Встаёт с моих коленей, вкладывает мне в руки гитару.

Очень хочется ей петь. Что-то пронзительное!

Она раздувает огонь, подкидывая дрова.

— ""Я раскрашивал небо как мог!.."", — хрипло пою ей. — Оно было белым, как белый день. Я лил столько краски на небеса… И не мог понять откуда там тень…""

Глава 10 — Экспириенсы Татико"

"Задумавшись, смотрю на рукоход. Мне показалось сегодня, что дело идёт чуть легче.

Вздрагиваю от вопля Киры.

— Кир?!

— Боже!.. — хныкает она.

— Что случилось?

— Меня пчела ужалила! Тут жало, кажется… — прижимает руку к себе. — Ненавижу их всех… Б-р-р… Пауки, муравьи, осы…

— Иди сюда.

Выдвигаю ящик стола, достаю пинцет. Вытаскиваю жало.

Жалобно всхлипывает.

И мне кажется, что плачет она не от боли, а от этого всего вот… стресса.

Глажу по ладони.

— Скоро пройдет.

— Мне нужно какое-нибудь лекарство.

— Ничем не лечат! — за спиной.

Оборачиваемся. В дверях — Татико.

— Тук-тук…

С литровой банкой в руке. Банка закрыта марлей.

— Пчелиный яд — это и есть лекарство.

— Но болит же… — поднимает на нее жалобный взгляд Кира.

— Пожуй листик подорожника и приложи! — пожимает плечами Тати. — Да, Митяй?

— Чего пожевать? — взлетают от удивления брови Киры.

— Просто полотенце намочи и приложи, — улыбаюсь я.