Осень в Сокольниках

— Оружие приказано носить и на встречи ездить парами.

Долгушин подъехал к кафе «Ритм» на 2-й Миусской ровно к двенадцати часам. Здесь он договорился встретиться с Алимовым. Юрий Петрович любил это кафе. Днем здесь было пусто, бармен Виктор готовил прекрасный кофе, крепкий и ароматный.

Машину он оставил, не доезжая, метров за двести и пошел пешком. День распогодился. Было солнечно, но не жарко. Ветер тащил по тротуару первые осенние листья, и Долгушину казалось, что даже воздух наполнен их горьковатым вкусом.

За забором Института физики жгли целый ворох этих листьев, и дым, низко стелясь, добирался до противоположного тротуара и пах дачей, самоваром и подмосковной тишиной.

Долгушин вообще любил этот район. Некий оазис тишины, внезапно образовавшийся между стремительной улицей Горького и тяжело грохочущей Новослободской. Особенно он любил Миусский сквер. Маленький, уютный, с чеховскими аллеями, с карликовыми японскими гнутыми соснами.

Зал кафе был пуст.

Ну что это за человек Алимов! Никогда не приходит вовремя.

Шпана уголовная, только и знает, что в квартиру входить с отмычкой.

— Здравствуйте, — приветливо сказал бармен, — как всегда?

— Да, два кофе.

— Садитесь, я принесу.

Долгушин сел, достал пачку «Данхилл», закурил. Кофе был необыкновенно вкусным, и настроение у него улучшилось. Но время шло, а Алимова не было. Юрий Петрович вышел и позвонил из автомата. Телефон не отвечал. Тогда, полный злобы, он сел в машину и погнал ее в Сокольники. Впервые в жизни он, пожалуй, не соблюдал скоростных ограничений.

Но нервов не хватало. Чем быстрее приближалось время к заветной поездке, тем нервнее и злее становился он. Алимов, уголовник, тля. Кто он без него, Долгушина?

Круто повернув, он влетел во двор магазина и резко затормозил. Из дверей подсобки выскочил Семен.

— Что случилось? — подбежал он к машине.

— Вот что, — Долгушин с ненавистью посмотрел на потное Семеново лицо, — вот что, — повторил он, — вы, уважаемый Семен Яковлевич, бросайте вашу контору, садитесь в машину и разыщите мне вашего нежного дружка Алимова.

— Может, попозже, Юрий Петрович?

Долгушин высунул руку из окна, рванул Семена на себя. Тот, стукнувшись о стойку окна, тихо ойкнул.

— Сейчас, сука, понял, сейчас — или кишки выпущу. Привезешь его ко мне домой.

Он оттолкнул Семена, и маленький человек отлетел к стене.

Врубив заднюю передачу, Юрий Петрович вылетел на улицу.

Дома он пошел в душ и долго стоял под ним, попеременно меняя горячую и холодную воду.