Она будет жить с нами

Подумать только, как все хорошо начиналось и какой бардак теперь ей приходится разгребать!

Честно говоря, чем дольше длилось их совместное проживание, тем угрюмей и злее становился Эдик. Он словно волк в овечьей шкуре, вдруг взял и сбросил добродушную личину. Карина все меньше понимала, с кем оказалась заперта в одной квартире и что ей ожидать от непредсказуемого Каблукова.

- Где мои тапочки? - зло рыкнул Эдик из прихожей, едва переступив через порог.

Придерживая руками живот, Карина поспешила навстречу недовольному, а теперь, как оказалось, еще и подвыпившему сожителю.

- Так вот же они, Эдичка, - тут же заворковала она, хотя, на самом деле, разрывалась от желания дать ему этим самым тапком промеж глаз, а еще лучше - просто развернуться и уйти по своим делам.

Но, разумеется, ни того, ни другого она сделать не могла, упрямо продолжая делать вид, что безмерно влюблена и готова на все ради блага любимого мужчины. Даже переживать за его сбежавшую жену.

- Как прошел день? Кушать будешь? - перебрав в голове с десяток вопросов, и выбрав, как ей показалось, самые невинные, спросила она.

- Как прошел день? - таки сменив уличную обувь на домашнюю, недобро протянул Каблуков. - Как прошел день?! - прорычав, повторил он, едва не срываясь на крик: - По мне что, дура, не видно?!

- Ой, Эдичка! - Карина прижалась спиной к стене прихожей, чувствуя, как от испуга сжимается низ живота и нестерпимо хочется в туалет.

- И не зови меня так! Эдичка - передразнил Каблуков, гримасничая.

- Но… - было заикнулась Карина, тут же замолчав под тяжелым взглядом исподлобья.

- Как же мне тогда тебя называть? - пролепетала заплетающимся языком.

- Эдуард Тимурович, - взяв курс на кухню и даже не потрудившись оглянуться на потрясенную любовницу, вполне серьезно заявил Эдик.

Накрывая по-быстрому на стол, Карина не забывала шумно вздыхать и жалобно всхлипывать. Прежде Эдик, хотя и с некоторой вальяжной неохотой, но все же реагировал на эти проявления девчачьих «страданий», как минимум смягчаясь, а как максимум, с удовольствием пользуясь возможностью продемонстрировать свои мужское превосходство и великодушие.

Но не теперь.

Казалось, Каблуков разом остыл к идее скорого отцовства. Теперь им владела одна-единственная мысль - вернуть и наказать неверную супругу.