Она будет жить с нами

Он принялся стягивать с себя пиджак, который отбросил в сторону.

- Поджог? - выдохнула я из себя.

- Ага. Видимо, кое-кто решил намекнуть на весьма конкретные вещи.

Вознесенский сцепил зубы, взялся за края рубашки. Его взгляд упал на туфли Матильды, и Викинг, видимо, сообразив, что мы не одни, передумал раздеваться в прихожей.

- Сейчас тут все провоняет, - процедил он. - Я в ванную, позже поговорим.

Взяв пиджак с пола и подойдя ко мне, Леша мазнул губами по моей щеке и шепнул:

- Прости, я сейчас приму душ и мы все обсудим.

Он удалился в ванную комнату, я же, совершенно расстроенная и растерянная вернулась к Матильде. Кажется, в своих привычных действиях, Каблуков начинал входить в раж…

* * *Вот уже как третий день Эдик метался точно бешеный волк, запертый в тесной клетке. Все привычные, раньше действующие без отказа женские уловки Карины больше не работали. Любовник стал нервным и дерганым, и все чаще в глубине его темных глаз загорался какой-то недобрый огонек.

Карина вздохнула, наблюдая из окна, как Каблуков уверенной резкой походкой направляется к их подъезду. Несмотря на дорогую, хорошо сидящую одежду и общий образ преуспевающего бизнесмена, в Эдике всегда неуловимо угадывались признаки человека, готового в случае чего пуститься во все тяжкие."

"Это в нем и настораживало Карину больше всего, однако она самоуверенно полагала, что научилась обходить острые углы, как по нотам разыгрывая услужливую покорность.

Благодаря наставлениям матери, Карина ни секунды не сомневалась в житейской мудрости, что мужчина голова, а женщина - шея.

Вправду, столь оптимистичная картина будущего вместе с затянувшимся бегством Ульяны вдруг стала трещать по швам. Странное дело, но когда они жили вместе с законной женой Эдика, Карина ощущала себя хозяйкой положения куда больше, чем в ее отсутствие.

На фоне бледной, строптивой и трясущейся от возмущения Ульки, спокойная и приветливая Карина смотрелась крайне выигрышно. Осознанно или нет, но Каблуков своим поведением это лишь подчеркивал и поощрял. За время, пока Ульяна воротила от собственного мужа нос, Карина даже сумела разжиться золотишком.

Она не без удовольствия погладила изящный браслет на своем запястье, подаренный ей Каблуковым, как раз перед Ульянкиным бегством.