Она будет жить с нами

Белые стены, минимум мебели, причем последняя - без единой завитушки. Подобный дизайн Карине казался сравни табуреткам, которые в их деревенской школе делали девятиклассники на уроках труда. Шторы, люстра, прикроватный коврик, все какое-то… никакое. А ведь денег у Каблукова было предостаточно, чтобы при желании упаковать тут все в золото. Да и по собственному опыту она знала - Эдик весьма жалует вещи дорогие, по которым без труда можно понять статус их владельца.

Разве что большая тонкая плазма на стене с золотистыми буквами логотипа служила единственным свидетельством немалого достатка того дома, в который Карина благодаря собственным немалым стараниям попала.

В остальном, даже растения в больших деревянных и плетеных кашпо ее разочаровали. Все сплошная ботва, ни одного, пусть и подвявшего, цветочка. Карина искренне не понимала, что в этом может быть хорошего? Лопухи да и только! Ведь те же орхидеи куда красивее, или фиалки на худой конец.

В общем, спальня четы Каблуковых Карине категорически не нравилась.

Мышкой прошмыгнув к кровати, Карина присела на свою половину и, сняв тапочки, стала осторожно укладываться. Наоравшись, с видом, словно делает великое одолжение, Каблуков набил брюхо ее стряпней, а после закрылся в спальне и, спустя некоторое время, громогласно захрапел.

Пристраиваясь рядом, Карина в раздражении посмотрела на любовника, точно зная, что выспаться ей сегодня не придется. Если она еще как-то сможет перетерпеть отвратительные рулады, то стоящую вокруг характерную вонь перегара - уж вряд ли. Конечно, можно было переночевать в другой комнате, но сдавать едва завоеванные позиции было неправильно.

Каблуков заворочался. Еще охваченный дремотой, он повернулся набок и, протянув тяжелую, с четким рельефом мускул руку, по-хозяйски обнял Карину за бедра.

Вот только следом прозвучавшие в полумраке комнаты слова ошпарили, словно в лицо плеснули кипятком.

- Уля… Куколка… - широко зевнув, пробормотал Эдик, явно просыпаясь.

Карина вся буквально окаменела. Внезапно ей сделалось так страшно, что мелкие волоски на затылке встали дыбом.