Двое среди руин

Так же быстро, как и пришла, темнота ускользала громадным пятном на запад — а за ней возвращалась привычная, полусумеречная зона, в которой наши глаза научились видеть все, как при ярком свете…

— Ната! Наточка… Это было затмение — ты не ошиблась!

Она молчала — ее колотило от пережитого, и она не могла вымолвить ни слова. Я бережно поднял ее на руки, и, бросив на месте заготовленные поленья и топор, отнес на накидку.

У нее вновь был шок — подобный тому, какой я уже один раз видел… Я очень опасался, что психика Наты, надорванная испытаниями, сломается совсем.

Я нес ее обмякшее, ставшее вдруг таким родным тело, и сглатывал выступившие слезы — только бы она выдержала!

Наверное, именно страх перед будущим или вид настоящего погубили тех, кто выжил в первые дни. Я не успел испытать его в полной мере: попав в первые часы катастрофы в провал, под многометровую толщу земли, и выбравшись затем наверх — пропустил в это время все, что стало причиной массовой гибели людей. Отчего, как — ответа не было. Неведомое излучение, неизвестное оружие — уже не имело никакого значения.

Я не стал свидетелем этого из-за падения — так же, как Ната. Мы оба не были на поверхности земли какое-то время — может, это нас и спасло. Вряд ли мы одни оказались такими счастливчиками, кто смог укрыться по желанию или против воли. Но я, когда вышел на поверхность, почти сразу потерял представление, что со мной стало: все было, как в полусне, сквозь который не могло пробиться понимание происходящего… и в этом не было страха. Как это вынесла Ната — не мог себе даже представить. Возможно, в душе девушки пронеслась такая буря, что ее отголоски, нет-нет, да и выплескивались при случае наружу. Страх тоже мог убить…

Вокруг все полностью прояснилось. Ната все еще не пришла в себя, и я решил подождать до обеда. Как она не легка, но вряд ли девушка весит менее сорока килограмм. А прыгать с подобным грузом, с камня на камень, часами — не всякий спортсмен выдержит. Я присел, посадил ее на колени и стал слегка поглаживать по волосам, надеясь, что это поможет ей быстрее очнуться.

Постепенно ее дыхание совсем выровнялось, веки вздрогнули, и она раскрыла глаза.

— Где я?"

"— Все в порядке. Ты — со мной. Мы живы. И ты, и я, и собака. Вот он, машет хвостом… Все осталось прежним. Как ты?

— Уже лучше… Намучаешься ты со мной, Дар. Я — больная женщина!

Я слегка усмехнулся:

— Что ни день, то новости. Еще утром ты была ребенок. А к обеду — женщина… Слог-то, какой! Это пройдет, Ната.