Двое среди руин

Мы могли погибнуть в любой момент — и я, отчетливо осознавая подобный исход, не мог смириться с невозможностью лечь с ней в одну постель. Куда-то прочь пропало все — семья, долг, обязанности. Прошлые условности ушли в небытие: мы — единственные на всем белом свете! И мне все равно, сколько ей лет, невинна ли она, а главное — желает ли этого сама девушка? Я так хочу! Я — хочу!

Нога скользнула по лужице, и я, нелепо взмахнув рукой, достаточно ощутимо приложился коленкой о бетонный пол. От боли все дурные мысли вылетели напрочь.

Матерясь и чертыхаясь, я с трудом поднялся.

— Ната! Что б вас всех!

Никто не отозвался — мои друзья, спутники и товарищи по несчастью, предпочли остаться снаружи. Возможно, к лучшему…

— Ну и черт с вами… Жил до вас, один, проживу и дальше.

Я осмотрел колено — всего лишь ссадина, но ушиб серьезный. О прыжках, по крайней мере, на ближайшие пару дней придется забыть. Если не принимать во внимание, что мы планировали очередное путешествие, ничего особенного. Бывали царапины и похуже.

Значит, девушка останется эти дни дома. Со мной… Ночью… Голой!

В глазах столь отчетливо нарисовались заманчивые формы, что я помотал головой, пытаясь отогнать наваждение.

— Совсем с ума спрыгнул? Да что со мной творится…

Помимо воли, глаза сами устремились на полог, скрывающий от меня девичью половину спальни. Я ощутил непреодолимое желание, коснутся белья, на котором она спала — и одернул ткань в сторону.

Все, как у меня. Так ведь, сам и делал… Сбитые из досок полати, груда ковров, вместо матрацев, отрез ткани на них, еще один, более мягкий — вместо простыни.

Подушка, довольно твердая — настоящих не нашлось, пришлось импровизировать с рулонами. Одеяло. На полу — еще ковер. Бетонный пол — не самое лучшее покрытие, и я устилал коврами практически все помещение. Не жалеть же их…

От подушки исходил знакомый и притягивающий аромат. Никакими духами Ната не пользовалась — ни к чему, да и я настрого запретил. Не хватало еще привлечь к себе внимание, какого либо, особо одаренного «нюхача», с кучей дополнительных примочек, в виде саблевидных клыков или ядовитой слюны.

От этой, вконец обезумевшей природы, всего можно ожидать!"

"Я склонился к постели — пахло ее волосами. Мне захотелось зарыться лицом в подушку, а еще — разорвать ее в клочья! Отпрянув, я с трудом разжал ладони — пальцы словно свело в диком порыве.

— Твою мать…

Что-то это напоминало. Я не мог вспомнить, что именно, но точно знал — такое состояние я уже испытывал, ранее.