Обольстительница в бархате

На ней было темно-голубое платье с пышными белыми оборками. Плечи, как капюшон, прикрывала кружевная накидка, заправленная за пояс, из-под которого свисали два ее свободных конца. На шее повязан узкий зеленый шарф, который притягивал к себе взгляд, как и зеленые цветы и банты, украшавшие шляпку.

Складывалось впечатление, что она не обращает внимания на молодых людей, пожиравших ее глазами. Но у Лисберна не было ни малейшего сомнения, что мисс Нуаро заметила эту конкуренцию за ее внимание, уже оценила размеры банковских счетов молодых людей и вполне достоверно определила количество недвижимости, которой они владели.

Он остановил коляску к большому неудовольствию других ездоков. Винс, настоящий драчун и забияка, спрыгнул с козел и отошел к лошадям.

Саймон спустился на землю.

— Да чтоб тебя… Лисберн! — закричал кто-то. — Ты перегородил дорогу.

Дорога в этом месте была достаточно широкой, вполне могли разъехаться несколько карет. Сегодня, однако, слишком многие пытались протиснуться вперед. Саймону это напомнило Елисейские Поля в Париже на Пасхальную неделю.

— Джентльмены, вынужден попросить вас проявить терпение на одну минуту, — крикнул он. — Всего минуту, если мне повезет.

Лисберн подошел к перилам, где стояла мисс Нуаро. В своей обычной ленивой манере оглядел торчавших рядом с ней мужчин.

Те тут же растворились в толпе.

— Мисс Нуаро, — воскликнул он. — Какой приятный сюрприз!

— Правда, милорд? — Леони вежливо поклонилась, отчего пришли в движение многочисленные оборки.

— Приятно, но это не сюрприз, потому что мне сказали, что вы будете здесь.

— Я жду леди Клару и леди Глэдис, — объяснила она. — Мне кажется, тут самое удобное место, потому что все дороги сходятся именно здесь.

— К черту, Лисберн! — Кто-то все никак не мог уняться у него за спиной.

— Целый мир нам тесен и вечности мало, дорогая мисс Нуаро, — продекламировал он. — Я бы продлил этот миг разговора с вами. Отдал бы сотню лет, чтобы наслаждаться вашим остроумием и великолепной красотой. Но за спиной я постоянно слышу голоса этих недотеп, которые смертельно торопятся.

Она не смутилась, совсем. Саймон заметил лишь намек — скорее даже обещание, настолько мимолетным это было, — на легкий румянец.