Обольстительница в бархате

Значит, твоя кузина Глэдис — его дочь? Бедняжка! А может, все не так безнадежно, как кажется со стороны. Девушка, которая перевела «Лисистрату», да еще прочла ее вслух, да еще в «Олмаке»… Похоже, у девушки решительный характер.

Лисберн уставился на кузена.

— Похоже? О чем ты говоришь? Ты же видел ее, и не один раз. Или не можешь вспомнить? Генерал ведь привозил ее на похороны моего отца.

Суонтон покачал головой.

— Те дни прячутся за дымкой скорби. Отчетливо помню генерала. Целеустремленная личность, как бык.

— На днях она была в Британском Институте.

Суонтон пожал плечами.

— Тут везде так много молоденьких девушек. Их лица сливаются. — Он опять покачал головой. — Но твоя кузина Глэдис не разговаривала со мной. Я бы ни за что не забыл ее голос, услышав хоть раз. — Потом опустил глаза в свою тарелку.

Днем раньше Лисберн намекнул бы своему кузену, чем именно прославилась Глэдис. Но, вспомнив замечание мисс Нуаро, он решил не касаться этой темы.

А вот ее отец — другое дело.

— Даже Том Фокс не решился вызывать гнев Боулсворта, — заметил он.

— Если бы твоя кузина решилась вызвать гнев патронесс «Олмака», все бы сразу об этом узнали. — Суонтон жевал в тишине.

Если личность Глэдис не произвела никакого впечатления на Суонтона, то Лисберн предпочел бы, чтобы ничего не менялось в этом смысле. Он в жизни не поверил бы, что Глэдис ни с того ни с сего вдруг станет привлекательной с мужской точки зрения, однако ему было прекрасно известно, что иногда Суонтон видит в людях то, что хочет увидеть. Он не большой знаток женщин.

Перспектива того, что Суонтон попадет в западню к Боулсворту и его дочери, а чувствительная душа поэта погибнет безвозвратно, была слишком ужасна, чтобы стоять в стороне.

Есть пари или нет — неважно, в этом случае у Лисберна не оставалось никакого другого выбора, кроме как вмешаться.