Ночной клуб на Лысой горе

Год назад мне обещали должность декана, даже гарантировали, что место мое, если я поддержу на выборах одного кандидата и объясню всем, что он самая подходящая кандидатура. Я же веду телепрограмму, зрители к моему мнению прислушиваются. Так вот, я выполнил это условие. И что? Деканом стал другой. А через месяц канал закрыл мою программу. То есть у меня в жизни по всем пунктам провал. Я заплачу членам твоего союза, пусть вернут мне удачу. У нас тут пишут, что ты работаешь с кровью черных куриц. Могу привезти наседку с собой.

— Было бы смешно, если бы не было так грустно, — протянула я, — надо же, профессор университета, антрополог… Ну и что нам теперь делать?

— А ничего, — вздохнул Маневин. — Само утихнет, народ забудет про интервью.

Муж, как всегда, оказался прав. Интерес к колдуньям через какое-то время погас, нас перестали терроризировать. Но одна наиболее упорная дама, которая представилась Марфой, продолжала приставать к Феликсу.

— Снова пишем заявление оператору? — спросила я после того, как мой муж в очередной раз терпеливо объяснил докучливой особе, что он не может научить ее колдовать.

— Не вижу смысла в этом, — пожал плечами Феликс, — она снова его раздобудет.

Через пару месяцев Маша, в очередной раз пообщавшаяся с надоедливой особой, сказала мне:

— Если не можешь от кого-то избавиться, полюби его. Марфа, наверное, одинокая несчастная пожилая женщина. Личной жизни у нее нет, вот она и думает, что, став колдуньей, превратит своего кота в жениха и обретет счастье в браке.

— Голос-то у нее не старческий, — перебила я Манюню.

— Вспомни Ирочку, бабушку Юры Субботина, — возразила дочь, — те, кто с ней не знаком, услышав ее «алло», обращаются к ней: «Девушка, позовите, пожалуйста…» Давайте относиться к Марфе как к пенсионерке, которая слегка выжила из ума. На такую разве можно злиться?

— Нет, — вздохнула я.

— Правильно, мусик, — кивнула Маруся, — ее просто жалко."

"Слова Маши неожиданно успокоили всех. С той поры мы, услышав в трубке слова: «Алло, алло, это Марфа.