Невеста тирана (СИ)

В шитом бархате, с разрезными рукавами, с жемчужными шапочками и золотыми сетками на пшеничных волосах. Некоторые были простоволосыми, и их медовые кудри развивались на легком ветру. Множество красавиц, так похожих… на Марену. На тираниху…

Она недоуменно обернулась на Фацио, а тот лишь кивнул:

— Да. Приглашенные живописцы отображают идеал своего времени. Образ совершенной красавицы, наделенной самыми немыслимыми добродетелями. Ведь красавиц всегда принято наделять добродетелями.

Джулия не знала, что ответить.

— Значит, это не ваша матушка? И не моя сестра?

Фацио покачал головой:

— Это идеал, запечатленный мастерством художника. Набор неоспоримых достоинств: как внешних, так и внутренних.

Джулия невольно опустила голову: точнее не скажешь. И если речь о внутренних достоинствах то уж, конечно, тиранихе здесь не место. Но Марена заняла бы его по праву. Даже ее единственный грех был совершен от искренней любви.

— А зачем непременно идеалы?

— Чтобы они обретали осязаемые черты…

— Зачем?

Фацио не ответил. Джулия прошла еще немного вглубь галереи, но фрески закончились. И последняя была не завершена — лишь несколько цветных пятен и угольная разметка. Она вновь повернулась к Соврано:

— А что будет здесь? Снова воплощение идеалов?

Фацио кивнул:

— Так заведено.

Джулия лишь смущенно улыбнулась:

— И вновь нарисует мою сестру. Это неизбежно…

Фацио помрачнел. А, может, это закатные лучи ушли из галереи, и стало холодно и неуютно.

И в груди вдруг затянулось узлом: неужели он хотел так упрекнуть? Иначе, зачем все это? Джулия подняла голову:

— Я никак не подхожу под идеал. Вы это хотите сказать? Вы специально пригласили меня сюда, чтобы сравнить меня с сестрой? Чтобы напомнить, что я занимаю чужое место? Но вы ведь знаете, что в этом нет моей вины.

Фацио покачал головой:

— Совсем не то.

— Тогда отдайте мне письмо.

Фацио пошарил под курткой на груди, вытащил свернутый вчетверо лист, протянул:

— Я больше не держу вас."

"Джулия вдруг закаменела, лишь смотрела на бумагу в длинных смуглых пальцах, но боялась прикоснуться. Будто это письмо, которое она так ждала, способно обжечь или убить.