Назову своей

Калугин во всей красе и стати.

– Возраст уже не тот, братец? – усмехнулся он по-доброму.

– Ага, первые признаки старческого маразма, простатит, – в тон ответил Игнат, кинув взгляд на подошедшего Фёдора.

– Всё нормально? – Фёдор нахмурился, оглядел брата с головы до босых ног.

– Отлично всё. – А что ответишь? Что женился сгоряча на выпускнице средней группы детского сада, не подумав, а теперь не знает, как из этой истории выпутаться? Сомнительное признание после нескольких часов брака. – Спит.

– Заездил, – позубоскалил Олег, за что тут же получил увесистую оплеуху от Фёдора, закатил демонстративно глаза, изображая праведное возмущение, за что ещё разок прилетело.

– Курить есть? – спросил Игнат Олега, игнорируя присутствие Фёдора. Не до реверансов.

– На. – Олег протянул пачку брату, точно так же, не обращая внимания на старшего.

Фёдор в сторону не отошёл, остался рядом с дымящими. С невозмутимым видом таращился в ночное небо, мерно покачивая бородой-лопатой. Через пару минут Олег встал, озвучил благовидный предлог, поспешил за стайкой девчонок-студенток, похожих на говорливых синичек, что-то празднующих здесь же, на базе отдыха.

– Когда уймётся? – покачал головой вслед брату Фёдор.

– Пусть, – махнул рукой Игнат.

– Что произошло? – повторил Фёдор свой вопрос.

– Я женился. – Игнат выставил вперёд руку, уставился на кольцо на безымянном пальце, не веря самому себе. Женился. Не жилось спокойно, не спалось вольготно в женских постелях… – Я женился на ребёнке, Федь!"

"– Молодость – недостаток, который быстро проходит, – изрёк Фёдор прописную истину.

 – Шура всё-таки не ребёнок, хотя… – он бросил быстрый, сочувствующий взгляд на брата, невольно подтверждая сонмы сомнений, крутящихся в голове Игната. – Всякому мужу глава Христос, жене глава – муж, а Христу глава – Бог.

– Это всё решает, – кивнул Игнат.

Он, значит, глава над Шурой, именно это она и продемонстрировала всем своим бледным, дрожащим видом.

– Осталось что выпить? – перевёл тему Игнат.

Ни с кем не станет он обсуждать интимное, касающееся только его и Шуры.

Ни с братом, ни с отцом, ни с наставником, ни с Богом, ни с бесом. Вот выпить действительно не помешало бы, и окунуться в ледяную воду. Организм успел остыть, мысли же крутились вокруг шикарного тела молодой жены. Он, конечно, глава жене, настоит – та покорно подчинится, только вертел он на органе такую покорность.

– Осталось, – кивнул Фёдор. – Пойдём.

Посидели, выпили молча, как на похоронах, помянули беззаботные денёчки Игната.