Назову своей

При случайной встрече с Игнатом Шуре становилась не по себе, особенно от следов «умасливания» на его шее, но чаще не вспоминала о нём. Он непотребства совершал у реки в те два дня или нет – безразлично. Если он, выходит, кричавшая женщина – Люба. Диковатые развлечения для Шуры, только, что она в этом понимала? Теорию она знала, а на практике, когда невмоготу стало, с собственным телом совладать не сумела.

А потом всё закружилось, словно на аттракционе «Сюрприз», который каждое лето в райцентр привозил «Луна-парк», рабочие устанавливали старые аттракционы, среди них был и «Сюрприз».

Шура единственный раз прокатилась, больше в ту сторону не смотрела. Перед глазами крутилось-вертелось до тошноты, железо издавало жуткий звук, будто вот-вот развалится, погребёт отдыхающих под грудами искорёженного металла.

Сначала она отправилась к Дружинину. Сама! Сколько можно терпеть, в девушках сидеть. Грех, не грех, блуд или не блуд – Господь разберётся. Человеку всё равно не спастись, слишком много вокруг соблазнов.

– Я и жениться могу, – сказал Сергей Дружинин, окинув Шуру плотоядным взглядом.

Он давно за ней ухаживал, кругами ходил, Шура отказывала. Не нравился, несмотря на приятную внешность. Мало иметь выразительные глаза, атлетическое телосложенияе, нужно ещё что-то… Любовь, наверное.

– Ладно, – спокойно ответила она.

Хорошо, что может жениться. Падать ниже, чем она собралась, не хотелось. Дружинины – семья крепкая, из старообрядцев. Отец лесом занимался, Шура подозревала, что незаконное творит, но не её дело.

Мать детей вырастила, теперь за внуками присматривает. Хорошая семья, понятная. К мужу привыкнуть можно… Бог позволит, и полюбить.

Зашли в дом, когда отца не было, ушёл по делам. Шура расправила кровать, вздохнула, встала столбом рядом с Сергеем, ожидая его действий. Губы накрыл чужой рот, Шуру передёрнуло, однако, стерпела. Отвечать – не отвечала, от одной мысли об ответе становилось дурно, к подкатывающему страху прибавлялась тошнота.

Серёжа быстро уложил Шуру на кровать, завалился сверху всем телом, упёрся носом в шею, начал громко, влажно, надрывно дышать.

Прислушалась к себе: пока губы к лицу не тянет, вроде приятно. Зажмурилась, невольно сжалась, когда горячие ладони забрались под платье – ледяные, колкие мурашки проскочили от поясницы вниз. Ужасно. Всё происходящее было ужасным, отвратительным, гадким. Тяжесть сверху, ёрзанье чужих рук по её несчастному телу. Разгорячённое дыхание прямо в ухо особенно раздражало.