Назову своей

– Может, домой? – спросил он. – Запишемся на другой день.

– Нет, – качнула головой Шура и приложила руку к округлившемуся животу. – Разве ты не хочешь узнать, кто родится? Я специально дожидалась тебя, хотела чтобы ты был рядом, когда скажут…

– Ёжичек, – нахмурился Игнат.

– Помню, помню, я жена военного. Обещаю, я привыкну, – вздохнула Шура. – Мы привыкнем, – добавила она, погладив живот, и нахмурилась: – Вдруг тебя снова в командировку пошлют. Поедем сегодня.

– Как скажешь.

Они сели в машину Игната, Шурин кроссовер остался на стоянке, позже заберут.

При обширном больничном комплексе находилось небольшое поликлиническое отделение, где было камерное отделение акушерства и гинекологии. Именно там наблюдалась Шура.

Игнат попытался было настоять на частной клинике, поликлинике при перинатальном центре, но в итоге отступил. Шура носила беременность легко, не страдала от токсикоза, перепадов настроения, изредка позволяла себе капризы в питании, но это были именно капризы залюбленной женщины, а не патология.

Однако именно в стенах этого заведения когда-то спасли жизнь и здоровье Шуры, неудивительно, что она верила в квалификацию его докторов. Стоило ли настаивать на других врачах, если ей комфортно с этими?

На небольшой парковке перед поликлиникой их ждал сюрприз. Вернее, сюрприз их вовсе не ждал, а спешил по своим делам, переставляя ноги на высоких каблуках.

Игнат посмотрел на Ритку. Совершенно не изменилась. Всё та же яркая бабочка, которая летит на свет, обманчиво говоря, что готова сгореть в огне, на самом же деле, способна спалить дотла любого, кто протянет к ней близко руку, тем более сердце или душу.

Естественно, Шура узнала, кто именно её оперировал. Как отнеслась? В те дни она была слишком слаба, к тому же поглощена собственной потерей, чтобы делать какие-либо выводы, а после… приняла, как случившийся факт.

Маргарита Сергеевна – хирург, спасший Шуру, – существовала в одной реальности, находилась в стенах госпиталя, ежедневно спасала людей своими знаниями, умениями, нечеловеческой целеустремлённостью. Шура же – в другой. В тех же стенах, но с другими заботами: выстоять, выбраться, победить последствия страшного. Время от времени реальности сталкивались. Рита отстранённо, вежливо улыбалась, Шура хмурилась, однако гневить бога недовольством не смела.