Назову своей

 – Игнат попытался отвлечь Любу.

За окном действительно кружились крупные хлопья снега, которые медленно падали и почти сразу таяли, покрывая асфальт ненужной в морозную погоду влагой.

– Снег, – вздохнула Люба и вдруг сказала: – Спасибо тебе.

– Всё хорошо, – подбодрил Игнат расклеившуюся. – Скоро новый год. Выпишешься, поедешь к Кирюшке. Или вот что: сюда его привози. На «Кремлёвскую ёлку» сводишь, уверен, ему понравится.

– Скажешь тоже, на Кремлёвскую, – улыбнулась Люба.

Игнат приобнял Любу за плечи, подмигнул, довольный, что хотя бы ненамного отвлёк её.

– Барханова! – вдруг послышался недовольный мужской голос. Тихий, но твёрдый. Мужчина повторил: – Барханова, это что такое?

Люба вывернулась из объятий Игната, если ладонь, дружески лежавшую на плече, можно назвать объятием. Обернулась. Игнат обернулся следом, зная, кого увидит.

У лифта стоял Алексей Викторович и со смесью интереса и лёгкого раздражения смотрел на парочку у окна. Вернее, смотрел он больше на Любу, полковник Калугин для доктора был лишь частью интерьера, судя по всему – весьма раздражающей частью.

Отделение, в котором проходили лечение Шура и Люба, не было вотчиной Алексея Викторовича. Иногда его приглашали на консультации, несколько раз он дежурил, скорей всего кого-то замещал, но чаще находился на пятом этаже или в операционной.

Тем не менее Алексея Викторовича Игнат встречал с завидной регулярностью, порой ежедневно. Интерес его на седьмом этаже был известен и прямо сейчас стоял рядом с Игнатом, сложив руки в замок, глядя исподлобья на явление чудо-хирурга народу.

– Барханова, идите в палату, – повторил Алексей Викторович.

– Да, правда, Люба, лучше иди, холодно здесь, – поддержал Игнат недовольного врача в зелёной хирургической форме.

Пока ждал лифта, слышал, как Алексей Викторович отчитывал пациентку:

– Выпишу за нарушение больничного режима.

– Вы не мой лечащий врач, – огрызнулась Люба."

"Скажите пожалуйста, и это Барханова Люба, которая всегда разговаривает ровным, мягким голосом, словно кошка, обходящая миску со сметаной.

– Мне это не помешает, – со смешком ответил Алексей Викторович.

Игнат обернулся – любопытство победило.