Назову своей

Мелового цвета кожа светилась изнутри синевой, губы были тоже синюшные, сухие, волосы всклокочены, перекинуты на одну сторону тонкой подушки – она не выглядела живой, что на мгновение чертовски испугало Игната. Вопреки здравому смыслу и утверждениям врачей, что Шура жива и точно пойдёт на поправку. Дело не одного дня, возможно, нескольких месяцев, но главное – она жива!

Он тихо подошёл к кровати, постоял несколько секунд, не зная, что предпринять. Хотелось схватить крошечное тело под белой простынёй, не отпускать никогда в жизни, если надо – умереть с ней, за неё умереть.

– Сядьте, – послышался женский голос, рядом с Игнатом материализовался стул.

Игнат сел, посмотрел ещё раз на Шуру, и именно в этот миг она распахнула глаза, посмотрела на него, окутав мистической, колдовской зеленью.

– Шура? – Игнат впился взглядом в бледное личико, нагнулся ближе, не выдержал и дотронулся до пальцев, которые оказались едва-едва тёплыми и дрогнули от прикосновения. Он повторил шепотом: – Шура, слышишь меня?

Та в ответ моргнула, с трудом сглотнула, облизнула губы, безуспешно попыталась улыбнуться.

– Ты пришёл? – выдавила она.

– Конечно, пришёл, ёжичек, – ответил Игнат, не понимая, зачем применил дурацкий уменьшительно-ласкательный суффикс.

Ёжичек… Ёж! Порой настоящий, боевой. Главное – любимый. Начиная от завитушек волос по краю лба, заканчивая розовыми пятками."

"Именно в тот момент пришло острое, щемящее осознание того, что он на самом деле любит эту странную девочку, которая сдерживала себя каждый раз, чтобы не сказать «спаси Христос» вместо обычного «спасибо». Ясное, как самый солнечный день, прозрачное, словно начищенное до блеска стекло. Пьянящее, наполняющее существование смыслом.

– А я Беловодье видела, – ещё тише пролепетала Шура. – Маму видела…

Она прикрыла глаза, а через секунду, кажется, уснула.

Игнат отлично понимал, что почудившееся мифическое Беловодье – не что иное, как реакция на препараты, которым был напичкан её организм, галлюцинации, но ледяные мурашки пробежали по спине, прокалывая до самого нутра.

– Вам лучше уйти, – тихо сказала медицинская сестра, подойдя к Игнату.

– Хорошо, хорошо, – тут же поднялся тот.