Нам нельзя

Он делает всё, чтобы я его возненавидела. Всей душой.

— Ты кто? — спрашивает мальчуган, потянув меня за рукав куртки.

Я внимательно смотрю. У него пронзительные зелёные глаза, тёмные брови и слегка оттопыренные уши. Я могла бы сказать, что он милый или что-то в этом духе, но отчего-то не могу подобрать ни одного нормального эпитета.

— Я Ника, — отвечаю ему тихо.

— А я Костя.

— Привет, Костя… Ты знаешь, что очень сильно похож на моего папу?

Глава 54

— Ника… — вздыхает отец.

— Что, Ника? Я просто не пойму, как ты мог?.

— Давай с тобой спокойно сядем и поговорим, ладно?

— О чём? Ты всё объяснишь? — хмыкаю я. — Уверяю тебя, я не пойму. И не поверю. Поэтому не стоит даже пытаться.

Мальчик Костя всё ещё стоит между нами и пытается обратить на себя внимание папы. Моего папы. Я ощущаю, как в грудной клетке жжёт от горечи и обиды. Хочется оттолкнуть Костю и закричать: «Он мой… Ясно тебе? Мой!» Эгоистка? Возможно… Но как же, чёрт возьми, больно.

— Уведи ребёнка! — грозно рычит отец.

Блондинка нервно дёргается, присаживается перед Костей на корточки и что-то шепчет ему на ухо, после чего мальчик, обиженно окинув взглядом отца, уходит в сторону супермаркета.

Мы остаёмся с папой один на один, если не считать проходящих мимо нас людей. Я не могу поверить в то, что, оказывается, всё это время у него была вторая семья. И сын. Мальчик, который на него похож. Он его растил, воспитывал и, должно быть, любил.

В детстве я хотела иметь брата или сестру, но… не таким образом, боже. Этого капризного мальчугана я никогда не назову своим братом. Никогда.

Родители не были образцовой парой, но мне всегда казалось, что ссоры и скандалы, которые происходили между ними, случались только потому, что они слишком темпераментны. Так было с самого моего рождения. Я к этому привыкла и удивлялась, когда видела, что у других не так. Тем не менее мне всегда казалось, что мама и папа друг друга любили.

— Скажи только одно: мама знает?

— Нет, — тут же отвечает отец.

Все остальные вопросы становятся вдруг неважными. Внутри меня плещется такая обида, что накрывает с головой.