Нам нельзя

Оказалось, что у нас получается избегать скандалов, когда мы живём отдельно.

— Отец улетел в командировку на три дня. Мы могли бы заказать суши и поговорить.

— Я как раз собиралась приехать за вещами, но после обеда. У меня съёмка детского дня рождения, а потом я свободна, — иду навстречу маме.

— Скажи, что тебе нужно из вещей, я пока поищу.

— Кожаная куртка и джинсы с накладными карманами.

— Хорошо. Тогда я сделаю доставку суши, когда ты освободишься.

Съёмка будет проходить на другом конце города, поэтому я выхожу из дому заблаговременно и добираюсь к торговому центру с несколькими пересадками.

Бегая за ребятнёй по батутам, я понимаю, что снимать взрослых людей куда проще. Они слушаются и встают в нужные позы без капризов и истерик, но это не так интересно. Дети куда искреннее: если смеются, то потому что действительно смешно, а если плачут, то потому что на самом деле больно.

У меня по графику два часа работы.

Мать именинника приглашает присоединиться к ним за столом и даже обижается, когда я отказываюсь. Мне достаточно выпить воды , чтобы вновь приняться за работу.

В два часа дня Ване выносят огромный торт с вылепленными из мастики гоночными машинками. Он не дожидается момента, когда вставят свечи и попросят загадать желание, и хватает съедобную фигурку, тут же таща её в рот.

— Вань, смотри в камеру!

Именинник даже не думает улыбаться. Вытирает кулачком слёзы и жалобно смотрит на отобранную фигурку машины, которую вернули на место.

Я делаю кадр, потом ещё один. Кто-то болезненно толкает меня в бок. Я отвлекаюсь и перевожу взгляд на женщину, которая тянет за руку брыкающегося ребёнка. Он случайно задел меня рукой в момент истерики.

— Простите, пожалуйста!  — Миловидная блондинка, его мать, смотрит на меня виноватым взглядом и продолжает вести черноволосого мальчишку к выходу. — Это мой сын вас ударил. Он не хотел.

В её голосе сквозят раздражение и усталость. Впрочем, это неудивительно.