Нам нельзя

Унизительная пощёчина обжигает внутренности, заставляет пошатнуться и заплакать, хотя мне казалось, что я буду терпеть до последнего ради нас с Воронцовым. Все оскорбления, скандалы и упрёки...

— Дрянь! — выплёвывает мама, скривив лицо.

Глава 40

Я знала, что родители будут злиться, узнав про нас с Глебом, но никогда не думала, что настолько. В голове так сильно гудит, что я ничего не слышу. Осторожно касаюсь пылающей щеки, облизываю губы. Похоже, удар был неслабым, потому что где-то за унижением, которое я сейчас испытываю, плещется боль.

Едва различимая в свете последних событий, но она есть.

Ещё месяц назад я была уверена в том, что родители — моя единственная поддержка и опора. Моя крепость. Я точно знала, что в трудную минуту всегда смогу обратиться к ним и получить помощь, но сейчас вдруг оказывается, что крепость — всего лишь хиленькая конструкция, которая рушится от банальной непогоды, оставляя после себя руины.

В голове на репите крутится один и тот же вопрос: «За что?»

Мама держится куда лучше, чем я.

Во всяком случае пытается. Гордо выпрямляет спину, подходит к окну и, отодвинув штору, тяжело вздыхает. Эта ситуация однозначно выбила её из колеи. Она ведь никогда не поднимала на меня руку. Впрочем, наверное, я просто не давала для этого повода. Всегда была послушной домашней девочкой, которая не смела ей перечить.

— Отец приехал, — произносит она бесцветным голосом.

По позвоночнику проскальзывает неприятный холодок. Мама сообщила обо всём отцу? Будут давить на меня вдвоём?

Я должна держаться за наши с Глебом отношения.

Не плакать, не скандалить. Твёрдым голосом обозначить свою позицию и с гордо поднятой головой уйти. Куда? Пока не знаю. Для начала можно к Янке, а потом к бабуле. Правда, мне бы не хотелось, чтобы она нервничала. У неё и так слишком часто давление шалит.

Мы продолжаем стоять на своих местах, и только грохот входной двери заставляет меня оправиться от шока и сделать два шага вперёд. Едва перебирая ногами, словно на них повесили двадцатикилограммовые гири, я подхожу к ноутбуку, на экране которого всё ещё светится фотография Глеба.

.. Его глаза горят, когда он меня держит. Так не смотрят на тех, кто безразличен. Так смотрят, когда что-то чувствуют к человеку… Неужели мама из-за этого дала мне пощёчину?.."

"Я бережно закрываю крышку ноутбука и облегчённо вздыхаю. Публичной порки я не вынесу. Не хватало, чтобы отец увидел эту интимную фотографию, где я с Воронцовым... С его другом.