Молот Пограничья. Книга II

Лязг брони прокатился эхом среди сосен, пламя расступилось, и навстречу мне шагнула огромная металлическая фигура.

Гридни из Гатчины и Извары носили дорогие доспехи, но броня самого Зубова была настоящим произведением искусства. Она наверняка весила чуть ли не вдвое больше обычной — но все равно казалась изящной, покрывая тело, как вторая кожа… Или скорее как чешуя — столько на руках и ногах было подвижных пластин. Сталь и кребсулат сплетались в причудливый орнамент, в котором я с первого взгляда узнал работу мастеров давно ушедшей эпохи.

"Не новодел, а отголосок тех времен, когда Одаренные аристократы не считали зазорным помахать молотом, и кузнецы были магами, а маги — кузнецами. Возможно, к созданию доспеха приложили руку не только варяги, но и сами Древние. Судя по рунной вязи на кирасе, его ковали примерно тогда же, когда и Разлучника.

Наверняка к броне прилагался еще и шлем, однако сюда Зубов пришел уже без него. То ли бросил в машине, чтобы не потеряться среди простых гридней, то ли уже успел лишиться в бою.

Его сиятельству тоже пришлось туго — однако сил и желания подраться у него, похоже, еще имелось в избытке.

— Доброй ночи, Александр Николаевич, — усмехнулся я, стряхнув с меча очередное бездыханное тело. — Вижу, вы все-таки решили поздороваться лично… Но где же ваш брат? Я почему-то не сомневался, что вас будет двое.

— Сам справлюсь, — огрызнулся Зубов.

Когда он шагнул вперед, остальные тут же расступились. И его люди, и мои, включая даже дядю. И наверняка дело было не только в местных представлениях о чести — просто никто не хотел раньше времени подставляться под боевые заклинания, от которых у простых смертных нет никакой защиты.

В поединок Одаренных обычным людям лучше не вмешиваться.

Зубов в очередной раз поднял целую тучу пыли и древесных ошметков, но я спалил их раньше, чем он успел вылепить что-то серьезное. От второй атаки пришлось уходить пируэтом, иначе растущие прямо из земли щупальца, похожие на пальцы великана, перемололи бы мне все кости.

Обычного человека с такого расстояния разрубило бы надвое, даже будь на нем доспех, но Зубов только выругался, закрываясь металлической рукой, и снова попер вперед, на ходу доставая из ножен второй клинок.