Моя дочь – волчица

Он не почерпнул в них для себя ничего нового.

Вечерние сумерки сгущались над Москвой. Лев ощущал потребность побыть в одиночестве, поразмышлять над полученными сведениями, немного систематизировать уже известные факты, но решил не торопиться с возвращением в Управление или домой. Пользуясь тем, что одна из близких подруг похищенной девушки, Рита Самойлова, жила неподалеку, он созвонился с ней и назначил встречу.

Рита уже давно вернулась из колледжа и без лишних вопросов согласилась встретиться с «психологом» семьи Копыловых.

Войдя в кафе, Гуров сразу заметил стройную юную брюнетку, сидящую за уютным столиком с полукруглым диванчиком. Девушка потягивала молочный коктейль и явно чувствовала себя в этом заведении как дома, значит, часто здесь бывала. Она периодически вопросительно поглядывала на входную дверь.

Гуров уверенно двинулся в ее сторону, остановился перед столиком и представился:

— Меня зовут Лев Иванович.

На подвижном лице девушки расцвела озорная улыбка:

— Да! Нужно было спросить, как вы выглядите! Или описать себя! А то сижу, пялюсь на каждого вошедшего мужчину, как дурочка. Что-нибудь закажете? — кивнула она подошедшему официанту.

— Да, будьте добры, чашечку кофе, — попросил Лев официанта, а когда тот ушел, продолжил, обращаясь к девушке: — Простите, кажется, я немного не рассчитал время. Опоздал?"

"— Нет. Это я пришла раньше. Честно говоря, специально. Я в этом кафе часто бываю.

— Конечно. Только непонятно, зачем вы мне это сейчас рассказываете? Ведь логично «держать интригу» до конца встречи.

— Знаете, Лев Иванович, ваша внешность располагает к доверию.

— Правда?! И вы всегда полагаетесь на внешность, когда принимаете решение, доверять незнакомцу или нет? — вкрадчиво поинтересовался Гуров.

— Нет, конечно! Просто пока я вас ждала, позвонила Копыловым. Трубку взял Владимир Егорович, что несколько странно, в такое время он обычно еще работает, но он все пояснил. Подтвердил, что домашний психолог захочет встретиться со всеми подругами Оли, ну и что-то там про нервный срыв сказал.

— Пожалуй, это мой прокол.