Моя дочь – волчица

А также о том, что звонок можно отследить или по крайней мере попытаться. Лично я полагаю, что похитители выберут максимально безопасный для себя способ переговоров. И, вероятно, это будет нечто оригинальное. Так что нам, видимо, не удастся предусмотреть абсолютно все варианты.

— Но если они выберут телефонный звонок, что нам делать? — беспокойно заерзал в кресле Копылов.

— По возможности разговаривайте спокойно. Никаких оскорблений или угроз! Не провоцируйте преступников! Но и сами старайтесь не поддаваться на их провокации.

С требованиями соглашайтесь только после того, как похитители представят доказательства, что Ольга у них. И что она цела и невредима. Если преступники потребуют деньги и назовут сумму, попытайтесь выиграть немного времени. Имеется в виду, не разговор затянуть, это может быть чревато для заложницы. Просите больше времени на сбор средств. Хотя, если я все понимаю правильно, о ваших финансовых возможностях преступники должны быть осведомлены. Вплоть до того, какую сумму и в какие сроки вы способны собрать. Будьте готовы к тому, что на сбор средств дадут меньше времени, чем требуется на самом деле.

— То есть они будут диктовать условия? А я должен подчиняться?

— По сути — да. Возможности поторговаться вам не дадут. Да и желания вести торг, когда ребенку грозит реальная опасность, думаю, у вас не возникнет.

Собеседники обсудили еще несколько важных моментов. Обменялись контактами. И Гуров получил возможность поговорить сначала с братом, а потом и с охранником похищенной девушки.

Но, к сожалению, оперу не удалось разузнать новые или хоть сколько-нибудь полезные для расследования сведения.

Гуров неторопливо вел автомобиль вдоль Тверского бульвара и размышлял. В квартире Копыловых он провел почти весь день. За изучением материалов и опросами членов семьи, слуг и охранников время прошло незаметно. На последнем пункте настоял лично Стрельцов, несмотря на то что Гуров несколько раз повторил, что у него пока нет оснований подозревать кого-либо из сотрудников службы безопасности в пособничестве преступникам.

Либо Стрельцова насторожило именно слово «пока», либо начальник службы безопасности, как толковый специалист, осознавал, что столь «чисто сработанное преступление» — само по себе показатель пособничества изнутри. В любом случае, проведя допрос всех присутствующих сотрудников охраны, Гуров не обнаружил в их словах грубых нестыковок. Правда, и особой пользы расследованию эти показания не принесли.