Мой темный Ромео

— Ромео, — фальшиво упрекнул старший. Ему чертовски нравилось наше соперничество за его трон, — перестань издеваться над Брюсом. Тебе лучше знать, как не уважать старших.

Я глотнул бренди.

— Он начал это.

Брюс нахмурился.

— Как это?

— Тем, что родился.

Ничто так не пробуждало моего внутреннего ребенка, как спор с моим заклятым врагом перед моим отцом.

— Мэдисон ходит вокруг и говорит людям, что министерство обороны сделает им предложение о годовом контракте, — старший погрузился в свой пирог, меняя тему. Вилка, зажатая между его пальцами, звенела то ли от раздражения, то ли от болезни.

Прямым следствием того, что отец полагался на инженеров и экспертов с устаревшими знаниями и без опыта эксплуатации, о котором можно было бы говорить.

Старший не просто уронил мяч. Он позволил бы ему катиться до родного поля нашего врага.

Когда я учился в Массачусетском технологическом институте, он упрекнул мою степень в инженерии в том, что она расточительна, поскольку «Costa Industries» может похвастаться армией инженеров, и все же мы были здесь.

Десятилетие прошло, а мы все еще стоим на том же месте, как дураки.

— Мэдисон прав. Мы старой крови, — я стукнул стаканом по столу, глядя старшему в глаза. — Сделай меня своим генеральным директором, и я дам тебе ультрасовременное оружие. Я говорю об уничтожении на ядерном уровне.

— Ромео, — Брюс сглотнул. Он участвовал в этом из-за денег. Мы оба знали, что отцу необходимо в ближайшее время принять решение, и это решение станет либо нашей неожиданной удачей, либо засухой. — Тебе стоит подумать над этим. По крайней мере...

— Давай посмотрим, как ты сначала пойдешь к алтарю, сынок, — мой отец попытался и снова потерпел неудачу, чтобы нарезать свой пирог. Однозначно его болезнь. Его вилка со звоном ударилась о тарелку, когда он потянулся за своим напитком, — а потом я серьезно подумаю.

Я не твой сын.

Не там, где это важно.

Я раздавил жвачку между зубами.

Помимо желания продолжить династию Коста, старший также рассматривал мое потомство как развлечение для своей жены. Он полагал, что если шантажом заставит меня жениться, то у меня будут дети, семья, что-то, чем Моника будет занята и удовлетворена.

Она хотела внуков, веселых рождественских каникул и праздничных открыток, достойных «Hallmark».