Месть тигра

Как бы то ни было, несмотря на голод, ему пришлось запихивать в себя еду силой, и даже тёплый хлеб не прибавил энтузиазма.

Он уже наполовину разобрался с рагу, когда Бэк, сидевший между Катариной и Эмилией, неожиданно встал.

– Наследники, – сказал он. – Уделите мне минуту внимания, будьте любезны.

– Ну конечно, – пробормотала Шарлотта. – Толкать речи он любит.

Но даже ворча, она смотрела только на брата. Постепенно шепотки стихли, и Бэк откашлялся.

– Когда Цян Сюэсун спас меня от Хранителей, – начал он, – то подготовил к жизни, в которой мы оба не сомневались: жизни опасной и одинокой, где мне придётся всё время скрываться и, самое ужасное, никогда больше не видеть мать и сестёр.

Он посмотрел на Катарину с Эмилией, а затем на Шарлотту, в глазах которой, несмотря на прежнюю колкость, блестели слёзы. Она слабо ему улыбнулась, и он ответил улыбкой, предназначенной исключительно для неё.

– Но потом Саймон Торн разбил Хищника на Осколки, – продолжил он, и Саймон напрягся. – И тогда появились вы, такие же испуганные, но не одинокие.

Шарлотта шмыгнула носом, и Уинтер протянула ей платок. Плакала не только она – оглядевшись, Саймон заметил, что многие Наследники вытирают щёки, а Кай, сидящий рядом с Суюки, промачивает глаза воротником футболки.

– За наших союзников, – произнёс Бэк, глядя на Катарину, маму и дядю Саймона. – Я не знаю слов, которым мог бы выразить свою благодарность за то, что вы здесь. За то, что вы решили сражаться за нас и с нами, за то, что вы готовы помочь нам избавить мир от Верховного Совета. – Он снова открыл рот, но замялся. – Я бы мог продолжать дальше – Наследники подтвердят, что я никогда не откажусь от хорошей речи. Но сегодня, думаю, нам стоит послушать не меня.

К ужасу Саймона, все тут же посмотрели на него. К щекам прилил жар, и он мелко помотал головой, безмолвно умоляя Бэка продолжить. Но Бэк сел, а Уинтер ткнула Саймона в бок, чуть не задев швы.

– А ну не трусь, – прошептала она. И тогда, осознав, что не отделается так просто, Саймон отставил миску и поднялся на ноги.

– Я… не знаю, что сказать, – начал он, оглядывая повёрнутые к нему лица. – Простите, что втянул вас в этот кошмар.